казались значительны. Страшило другое: член был усеян загнутыми назад шипами с заострённой, как пика, головкой. Другими словами, входил такой грозный инструмент легко, но при выходе неминуемо царапал стенки влагалища.
Наама прицелилась, а Шеду, качнув мощной тушей, плавно загнал член, больно боднув матку. Люба вскрикнула: горячее и твёрдое заполнило до краёв, приятно растягивая стенки вагины. Но уже в следующие мгновения глаза округлились, зрачки расширились, и Любовь оглохла от собственного вопля. Молодой женщине казалось, что её дырочку раздирают, выворачивают на изнанку. Она содрогнулась всем телом, пытаясь избежать повторного проникновения. Всё было тщетно: Наама крепко удерживала несчастную, нашёптывая на ушко скабрезности.
Шеду ликовал, истошные крики жертвы лишь ещё больше раззадоривали похоть, и он остервенело продолжал всаживать, овладевал, упиваясь собственной властью.
– Теперь в жопу. – Пресытившись влагалищем, божественному хотелось большего.
– Нет, только не туда, – взмолилась измождённая женщина, – не могу больше.
Наама залюбовалась раскуроченным влагалищем, края сильно опухли, дырка не спешила смыкаться и было видно расцарапанное розовое нутро. Шеду поторопил, и «дымящийся» от нетерпения член прижался к тугому колечку ануса. Затаив дыхание, дьяволица наблюдала, как грубо и беспощадно входит орудие пытки, растягивая неподготовленную дырочку. Нааму трясло от возбуждения, так и есть, истончившиеся до бела края сфинктера лопнули, когда член погрузился в задницу. Он зашёл полностью, до упора, на всю свою длину. Люба явственно переживала как растягивается нутро, что-то лопается, и от нахлынувшей боли, было не разобрать рвётся снаружи или внутри. Женщина скулила, выла на одной ноте, а когда член начал покидать попку, голос сорвался на визг.
Наама крепко удерживала жертву, упивалась её криками, не отрываясь следила, как входит и выходит окровавленный член. Шеду неистовствовал, движения становились всё хаотичнее и наслаждение от земной женщины затмевало божественное. В какой-то момент он замер, протяжно зарычал и, перебирая копытами, начал обильно изливаться. Кончив, натруженный член выскользнул из дырки, а она так и продолжила зиять, подрагивая вывернутыми на изнанку краями.
Женщину уже никто не удерживал. Полуживая, ополоумевшая от насилия, она завалилась на бок, свернулась калачиком и беззвучно рыдала.
– «От плода уст своих человек насыщается добром, и воздаяние человеку — по делам рук его». – Речь старика обращена к дьяволице.
Наама подняла полуживую женщину на руки, и они в сопровождении старика, Шеду прошли меж колонн Боаз и Яхин. Дьяволица аккуратно уложила Любовь на михбар – медную решётку Жертвенника всесожжения. Вспыхнул дремавший огонь, и сакральная victima захлебнулась в собственном крике…
*****
Валентин с любопытством наблюдал за молодой женщиной. Она продолжала спокойно лежать на кровати, и могло показаться, что человек просто дремлет. В какой-то момент, ещё не приходя в сознание, Люба принялась что-то громко выкрикивать, а тело начало выворачивать и корёжить, словно в падучей. Всё это было неожидаемо и напугало Валентина. Он принялся хлестать женщину по щекам, пытаясь привести в чувство. В итоге это удалось, и Любовь открыла глаза, ещё не до конца осознавая, где она и с кем. Мужчина предложил воды. Молодая женщина окончательно пришла в чувства и с осуждением разглядывала Валентина.
– Насиловал меня, признавайся. – Люба сорвала голос и говорила с трудом.
Валя с сожалением пожал плечами. Как ей объяснить, чтобы поверила? Любопытно, с чем же она столкнулась?
– Тебя здесь никто не насиловал, и даже я, – сдержанно улыбнулся мужчина, старался быть убедительным.
– Тогда почему у меня всё болит? – кажется, Любовь совсем не верила Валентину.
Валя пытался спокойно объяснять, что причины могут быть самые разные. Начиная от банального самовнушения, рассказывал про стигматы, но, похоже, для Любы слова оставались просто
Исповедь