усталое. Я швырнул рюкзак на койку напротив и сел, спиной к нему. Услышал, как за спиной шевеление. Оглянулся. Мужик перестал пить и смотрел на меня. Не в стену, а прямо на меня. Его взгляд был мутным, но в нем вдруг прорезался интерес. Живой, голодный. Он меня разглядывал, как кусок мяса, который принесли прямо в клетку.
— Молодой, - хрипло произнес он. Голос был прокуренным и скрипучим, как несмазанная дверь.
Я промолчал. Сделал вид, что развязываю шнурки. Руки немного дрожали.
— Один приехал? - не унимался он. Я почувствовал, как он встал с койки и сделал пару шагов в мою сторону. Пол под его тяжестью скрипнул.
— Да, - буркнул я в пол.
Он подошел ближе. Я видел его стоптанные ботинки в пятнах грязи. От него пахло тем же самогоном, перегаром и немытым телом.
— Места тут много, - сказал он, и его голос прозвучал совсем рядом. - Скучно одному. Может, выпьешь со мной? Согреешься.
Я поднял голову. Он стоял над моей койкой, огромный и громоздкий. Он смотрел сверху вниз, и в его глазах было то самое знакомое выражение. То же, что у Сидорова в подсобке. Голое, неприкрытое желание, смешанное с презрением. И снова, как тогда, у меня внутри всё сжалось и замерло. Страх. Омерзение. Но и проклятое любопытство. Шёлковый голосок где-то в глубине мозга шептал: «А почему бы и нет? Он хочет. Ты нужен. Хоть кому-то».
Он видел, что я не ухожу, не отворачиваюсь. Его глаза загорелись чуть ярче.
— Ну что? - он протянул бутылку ко мне. Рука у него была крупная, в царапинах и ссадинах. - Жить легче станет. Гарантирую.
Я медленно поднял руку. Мои пальцы почти коснулись теплого пластика бутылки. Почти.
Он хрипло усмехнулся, глядя, как я тянусь к бутылке.
— Вижу, не промах, толстопопый, - сипло бросил он. Слово было грубым, но прозвучало без злобы, скорее констатация факта. Как будто он оценил товар.
Я фыркнул, отнял руку. Но не чтобы уйти, а скорее поиграть.
— Сам толстопопый, - выдавил я, кивая в его сторону.
Он рассмеялся, довольный. Ему понравилось, что я ответил.
— Это ж рабочий живот, парень. Небось, с офиса своего не поймёшь. Меня Денис звать.
— Митя, - сказал я и впервые посмотрел на него без аггресии. Да, залысина, пузо. Но глаза не злые, просто усталые до чёртиков. У Бориса взгляд был звериный, а у этого… смирившийся.
— Что ж ты, Митя, в такое-то время в нашу дыру занесло? Девушка выгнала?
— Не было никакой девушки, - прохрипел я
— Ага, - он подмигнул, понимающе так. - Значит, мамка с папкой допекли. Видно же, шкура тонкая, не драная ещё. Я тебя сразу раскусил.
Он плюхнулся на койку напротив, та с треском прогнулась.
— Сам из таких. В шестнадцать свалил, чтоб батя бутылкой по башке не одаривал. С тех пор на вахтах и живу. Проще. Всё своё при себе. И никто не достаёт.
Я слушал его и понимал, что он не кажется мне плохим. Не таким, как другие. Он был прямолинейный. Как та бутылка самогона - гадость редкостная, но зато честная, без обмана.
— А тебя не достают? - спросил я.
— Кто? - он усмехнулся.
— Мы тут все как стёклышки. Все друг друга видим насквозь. Кому охота драться ? Спим да деньги копим. Скучно, блядь. До чёртиков. - Он посмотрел на меня снова, оценивающе.
— Да и всё как у людей, - хрипло начал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. - Трешка в ипотеку, старенькая иномарка, жена, дочка… картинка, блядь, с холодильника. Только вот холодильник этот я раз в три
Один день у Госпожи-одноклассницы