Он мотнул головой в сторону окна, за которым был поселок и вся его жизнь.
— Там они, любимые далеко. А я тут. С бригадой. Мужики как мужики, бухают, бабы местных ищут. А мне, понимаешь, не особо. Надоело уже это всё.
Он замолчал, уставившись в пустоту. Потом резко повернулся ко мне.
— Армия вот была… да. Дедовщина, гондоны конченые, но закалила, блядь. Научила, что не все люди - люди. Это полезно. Ты же только восемнадцать стукнуло? Будешь служить?
Я пожал плечами, потягивая самогон. Жжет, но греет.
— Не знаю. Не думал.
— Надо думать, - серьезно сказал Денис. - Там таких, как ты… - он запнулся, ища слово.
— Как я?
— Ну… мягких. Тонкокожих. Или ломают, или делают крепче. Меня, можно сказать, сделали. Хотя и сломанных там хватало.
Он пристально на меня посмотрел, и в его взгляде было не то чтобы участие, а какая-то практическая заинтересованность. Как будто он оценивал мой потенциал выживания.
— Ты-то как? Драться хоть умеешь? Или только языком?
— Попробуй, узнаешь, - огрызнулся я, но без злобы. Ему, кажется, понравился мой ответ. Он хмыкнул.
Выбора у меня не было. Вообще. Аккумулятор на телефоне показывал жалкий красный глазок, один процент. Последняя ниточка, связывающая с каким-никаким миром. А у этого Дениса в углу была единственная свободная розетка.Мы пили его самогон. Я уже почти не чувствовал его вкуса, только тепло, разливающееся по животу. Отчаяние притупилось, стало тихим и податливым. Денис говорил, я кивал. Мои мысли были как грязная вата. Потом он замолчал, посмотрел на меня тем своим уставшим, но цепким взглядом.
— Скучно, Мить. Давай во что-нибудь сыграем.
— Во что? - пробормотал я, тупо глядя на его пузо.
— На интерес. Проиграешь - заряжаешь у меня телефон. - Он усмехнулся. - Шучу. На слабо. Осмелел ты, я смотрю. Давай на слабо.
Я был пьян, одинок и мне было плевать. Эта комната, этот мужик, эта тоска - всё это было уже не так важно. Хотелось чего-то, что выдернет из этой реальности. Хоть на секунду.
— Давай, - сказал я с дуру. Голос мой прозвучал хрипло и глупо.
Денис ухмыльнулся, довольный. Он медленно поднялся с койки, подошел к своему рюкзаку. Покопался в нем и вытащил не колоду карт, а смятый пакет из-под чипсов.
— Слабо… - он протянул пакет мне.
— Слабо до конца раздеться? Чтобы я убедился, что ты не струсил. Что весь из себя такой смелый.
Я замер. Мозг, залитый самогоном, пытался сообразить. Это была ловушка. Глупая, пошлая, очевидная. Но я был в ситуации, где правила диктовал он. У него была розетка. И он был здесь единственным, кто хоть как-то со мной говорил. Я посмотрел на него. Он ждал. В его глазах не было злобы. Было любопытство и скука вахтовика, который нашел себе странную забаву.
— И всё? - спросил я.
— И всё, - кивнул он. - Докажешь, что не маменькин сынок. Что свой в доску. А потом зарядишь свой телефон.
Я медленно встал. Пол под ногами слегка качался. Я отстегнул пряжку ремня. Потом пуговицу на джинсах. Мне было стыдно, противно, но сквозь это пробивалось какое-то острое, пьяное безумие. Желание сделать это. Перейти какую-то грань. Чтобы что-то внутри щёлкнуло.
Джинсы упали на пол. Я стянул футболку через голову. Остались только трусы. Я стоял перед ним, чувствуя холодный воздух на коже и его тяжелый взгляд.
— Ну? - сипло спросил Денис. - Или слабо?
Я засунул большие пальцы в резинку трусов и резко стянул их вниз. Встал прямо. Пьяный, голый, дрожащий от стыда и адреналина. В комнате повисло молчание.
Весна