— Дай-ка я, - пробормотал он, и его ладонь пролезла в мои трусы.
Он взял мой член. Его рука была шершавой, тёплой. Я ахнул, прислонился лбом к холодной кафельной стене. Мне было стыдно, противно, но тело отзывалось на прикосновение предательским возбуждением. Он начал медленно двигать рукой, и по спине побежали мурашки.
— Видишь, как хорошо, - его дыхание стало тяжелее, он прижался ко мне спиной, его живот упирался мне в поясницу. - Расслабься, парень.
Его вторая рука скользнула ниже, под мои яйца, стала их слегка поглаживать, перебирать пальцами. Голова кружилась, ноги подкашивались. Я закрыл глаза и просто терпел, слушая его хриплое дыхание у самого уха и чувствуя, как всё внутри меня предательски отзывается на эту грязную ласку. Он помог мне направить струю. Его шершавая ладонь обхватила мой член, направляя его в сторону ржавого отверстия в полу. Это было ужасно мерзко. Унизительно. Но струя лилась горячая и долгожданная, а его пальцы всё ещё двигались, и это вызывало противную, предательскую волну удовольствия.
Он был больше меня. Сильнее. Не оставлял ни сантиметра для манёвра. Я чувствовал каждое его движение, каждый мускул.
А потом его губы прикоснулись к моей шее. Влажные, обветренные. Он не целовал, а скорее пристраивался, как животное, которое ищет удобное место. Вдыхал запах моей кожи. Его щетина царапала меня. Его губы были влажными и шершавыми. Они обжигали кожу на моей шее. Он не целовал, а вжимался, вдавливался в меня, оставляя слюнявые, горячие пятна. Щетина царапала, как наждак. От этого по коже бежали противные мурашки, смешанные с каким-то стыдливым возбуждением.
— Держись, парень, - его хриплый шёпот пробивался прямо в мозг, туда, где уже не было мыслей, только тупая, пьяная волна. Его рука всё ещё работала, медленно и методично, выжимая из меня последние капли и последние силы. Вторая рука полезла под мою футболку, её шершавая ладонь поползла по животу к груди.
Он стиснул меня сильнее, его живот прижал меня к стене.
— Вот так, мальчик, вот так… - его голос сорвался на низкий, животный стон.
Его рука под футболкой. Шершавые пальцы, покрытые застарелыми мозолями, ползли по моему животу. Они скользили по коже, оставляя следы из мурашек. Он нащупал сосок, сжал его между большим и указательным пальцем. Больно и резко. Я ахнул, и он тут же прижался губами к моей шее, заглушая звук. Его дыхание обжигало.
Другая его рука, липкая от мочи, всё ещё держала мой член. Ослабла хватка, но не отпускала. Большой палец водил по самой чувствительной части, под головкой. Медленно, с противным, скользким звуком. Каждый нерв в теле кричал от этого прикосновения. Мышцы на ногах дрожали, подкашивались. Он двигал бёдрами, упираясь мне в поясницу. Через слои одежды я чувствовал его огромный, твёрдый член. Он будто прожигал ткань своим жаром. Он двигался ритмично, в такт движениям своей руки на мне.
Я чувствовал всё. Каждый его вдох, расширяющий грудную клетку. Каждый стон, вибрирующий у меня в затылке. Он не стал натягивать мне штаны. Молния осталась расстёгнутой, ширинка разъехалась. Его шершавая ладонь легла мне на затылок, нежно-грубо, и повернула меня к двери.
— Пошли, красавчик, - его голос был хриплым от натуги и желания.
Он повёл меня обратно по коридору. Я шёл, почти не чувствуя ног, спотыкаясь о собственные джинсы, спущенные до колен. Мой член, влажный и оголённый, болтался при каждом шаге, касаясь внутренней стороны бедра холодным воздухом. Это было унизительно и по-звериному возбуждающе.
Из-за дверей соседних комнат доносился хриплый смех, звук телевизора, чьё-то пьяное бормотание. Кто-то вышел из своей комнаты - тощий, обвисший мужик с
папа вернулся из больницы