настороженность в глазах матери постепенно сменялась любопытством, а затем и легкой, едва заметной игривостью. Анна даже улыбнулась пару раз в ответ на его шутки. Игорь сидел мрачнее тучи, методично уничтожая одну бутылку пива за другой.
— Видишь? — шепнул Саша другу, хотя внутри у него все сжималось от странного возбуждения. — Ничего у него не выйдет. Она просто развлекается.
— Она улыбается ему, — мрачно констатировал Игорь. — Она мне так никогда не улыбается.
Прошло несколько часов. Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в персиковые и лиловые тона. Саша, немного вздремнувший на свежем воздухе, вдруг осознал, что на веранде тихо, и огляделся. Игоря нигде не было видно — видимо, ушел в дом.
Сергея и Анны тоже не было.
Тишина стала звенящей. Саша встал, и внезапная, острая догадка кольнула его в живот. Он медленно, почти на цыпочках, обошел дом - никого. Тогда взгляд парня упал на небольшой, аккуратный летний домик, стоящий в глубине сада. Окно было приоткрыто, и оттуда донесся приглушенный звук — не то стон, не то сдавленный вздох.
Кровь моментально ударила в виски, и Саша, затаив дыхание, как вор, подкрался к окну и заглянул внутрь.
То, что он увидел, заставило его сердце остановиться, а затем забиться с бешеной силой.
В центре прохладной, полутемной комнаты стоял массивный деревянный стол. И на нем, опершись животом и грудью о прохладную столешницу, лежала его мать. Ее льняные шорты и тонкие шелковые трусики телесного цвета были спущены до щиколоток и болтались на одной ноге. Ее идеальная, упругая попа была приподнята, а длинные, стройные ноги широко разведены. За Анной, плотно прижавшись к ее ягодицам, стоял Сергей. Его шорты были спущены, а его огромный, мощный, темный и напряженный член на всю длину был погружен в ее влагалище. Руки парня с силой впились в узкую талию, в нежную кожу, на которой уже проступали красные следы от его пальцев.
Анна издавала тихие, прерывишиеся звуки. Ее лицо было скрыто распущенными волосами, но по напряжению ее спины, по сведенным лопаткам было видно, что она сопротивляется. Женщина пыталась оттолкнуть Серегу, ее руки упирались в стол, но ее толчки были слабыми, неуверенными. Казалось, в Анне боролись две силы — одна заставляла ее вырываться, другая — слабо и предательски поддаваться натиску.
— Нет... Сергей... остановись... — ее голос был хриплым, полным слез и чего-то еще — того самого, что так жаждал услышать Саша. Это не был крик о помощи - это был стон сопротивления, которое было уже на грани капитуляции.
— Молчи, — голос парня был низким, властным, без тени прежнего обаяния. — Ты хочешь этого с той секунды, как увидела меня. Ты вся дрожишь. Я знаю таких, как ты.
Сергей двинул бедрами, загоняя член в нее еще глубже, и Анна вскрикнула — уже не от протеста, а от неожиданного проникновения. Ее тело прогнулось, и женщина прекратила вырываться. Ее пальцы вместо того, чтобы отталкивать, впились в дерево стола. Затем, с тихим стоном полного поражения, мать Сашки раздвинула ноги еще шире, открывая себя полностью, отдаваясь воле наглого гостя.
Саша замер у окна, не в силах пошевелиться. Его рука непроизвольно потянулась к резинке собственных шорт, к твердому, как камень, члену, который пульсировал в такт ритмичным, мощным толчкам Сергея.
Тот работал бедрами с животной, хищной энергией, вбивая хер в чавкающую от обильных соков пизду красотки. Звук их тел — влажные шлепки, хриплое дыхание парня, сдавленные стоны женщины — наполняли маленький домик. Серега трахал мать Саши безжалостно, глубоко, сокрушая последние остатки ее сопротивления. Женское тело начало отвечать ему — ее
Note 1