Алина, затаив дыхание, села на корточки. Её лицо было на одном уровне с его мощным орудием. Натяжение в её бёдрах и натёртой промежности лишь усиливалось. Она взяла его член в руку. Он был тяжёлым, горячим, кожа на ощупь напоминала бархат. Она с благоговением наклонилась и взяла в рот кончик, скрытый плотью.
Её губы обхватили бубон, язык принялся ласкать его основание, прощупывая сквозь кожу твёрдую, круглую залупу. Она работала ртом, как одержимая, смачивая его слюной. От её манипуляций, от трения и влаги, крайняя плоть медленно, миллиметр за миллиметром, начала съезжать назад. Это было гипнотизирующее зрелище. Словно распускался бутон какого-то гигантского, плотоядного цветка.
Наконец, головка полностью освободилась. Она была огромной, как спелое яблоко, тёмно-багрового цвета, с широкой, мокрой прорезью. И пахла... пахла концентрированным, густым, немытым мужчиной. Запах был резким, мускусным, животным. Он должен был быть отталкивающим, но для Алины, опьянённой моментом, он стал самым сильным афродизиаком.
Она, не раздумывая, взяла эту массивную залупу в рот. Её челюсти растянулись до предела. Она не могла взять и половины, но она старалась. Её язык скользил по венкам, ласкал уздечку, исследовал саму прорезь, собирая капли уже выступившей пре-спермы. Вкус был концентрированным, горьковато-солёным, вкусом взрослой, незнакомой мужской плоти.
И тут случилось нечто. От давления её рта, от слюны, от дикого возбуждения, его член пульсировал, и крайняя плоть уже не могла соскольнуть обратно. Головка, как предупреждал Виктор Петрович, осталась обнажённой, огромной и блестящей.
Алина, глядя на это, чувствуя во рту пульсацию его члена, и одновременно — невероятное давление собственных тугих трусиков на её оголённый, чувствительный клитор, не выдержала. Спазм, начавшийся в глубине влагалища, вырвался наружу. Её тело затряслось в немом крике, по ногам потекли тёплые струи. Она кончила. Сильнее, чем когда-либо. Просто от того, что сосала этот огромный, «больной» член, и от того, что её собственная, развратно одетая плоть, была доведена до предела.
Она опустилась на пол беседки, тяжело дыша, её подбородок был мокрым от слюны. Виктор Петрович смотрел на неё с немым восхищением.
— Ни одна... ни одна так не могла... — прошептал он. — Ты... волшебная.
Алина подняла на него глаза. Она не чувствовала ни стыда, ни отвращения. Только опустошающую, сладкую усталость и торжество. Она нашла новую грань своего падения. И эта грань оказалась самой сладкой.
Алина лежала на прохладных досках пола беседки, её тело ещё трепетало от отголосков оргазма. Воздух был густым и тяжёлым, пахло её собственными соками, его потом и чем-то диким, животным. Виктор Петрович сидел рядом, его огромный, всё ещё возбуждённый член с обнажённой багровой головкой лежал на бедре, пульсируя.
Он тяжело вздохнул, проводя рукой по её влажной спине.
—Девочка моя... Я тебя сейчас, наверное, испугал до смерти. Извини старика. Просто... очень уж ты красивая. И так мне дала... — он покачал головой. — Хочется тебя, понимаешь? Взять и трахнуть, как следует, по-взрослому. Чувствую, как там, у тебя, горячо и мокро... Но нельзя. Понимаю. Ты девочка молоденькая, беречь себя надо.
Его слова, полные искреннего желания и ложного благородства, задели в Алине какую-то новую, извращённую струнку. Идея, отчаянная и порочная, родилась в её голове мгновенно.
Она приподнялась на локте, её глаза блестели в полумраке беседки.
—Виктор Петрович... А если не меня? — тихо спросила она.
—Как это? — он нахмурился.
—У меня есть... соседка. По номеру. — Алина старалась, чтобы голос не дрожал. — Женщина... ну, в самом соку. Ей скучно. Я уверена, она не откажется. Она любит... таких, как вы. Солидных.
Виктор Петрович смотрел на неё с нескрываемым интересом.
Любимая теща