готовой, опытной женщиной, и это видно было по каждому жесту.
— Ну, что же мы ждём? — хрипло прошептала она, подходя к нему и опускаясь на колени.
Алина отступила в тень, к стенке беседки, чувствуя, как у неё снова становится влажно. Она была режиссёром этого спектакля.
Ирина, не теряя времени, взяла его восстанавливающийся член в руку и с наслаждением обхватила его губами. Она работала профессионально, с опытом, её язык скользил по всем нужным местам, её щёки втягивались. Виктор Петрович закинул голову и застонал, его руки вцепились в её волосы.
Через пару минут он был снова твёрд, как скала. Его огромный хуй, с всё ещё не закрывающейся залупой, блестел от её слюн.
— Хватит игр, — прохрипел он, поднимая Ирину. — Хочу тебя.
Он развернул её и нагнул над спинкой старой скамьи. Её полная, белая попа с растяжками, но всё ещё соблазнительная, мягко подрагивала. Он провёл своим членом по её ягодичной щели, собрал влагу, уже выступившую у входа во влагалище, и без лишних прелюдий, одним мощным, уверенным движением вошёл в неё.
Ирина вскрикнула — не от боли, а от наслаждения. Её тело, привыкшее к грубому сексу, с готовностью приняло его. Он начал двигаться, короткие, но мощные толчки, заставлявшие её тело прижиматься к скамье. Звук их тел, шлёпающихся друг о друга, заполнил беседку.
— Да... вот так... охуенный у тебя хуй! — выкрикивала Ирина, совсем забыв о приличиях. — Какой толстый... рвёшь меня... давай!
Алина, стоя в тени, смотрела, заворожённая. Она видела, как член Виктора Петровича, весь в венах, то появляется, то исчезает во взрослой пизде её матери. Видела, как её собственная плоть отзывается на это зрелище. Она запустила руку под подол, нащупав свой клитор.
Виктор Петрович, тем временем, ускорялся. Его дыхание стало хриплым, прерывистым.
—Девочка! — крикнул он, не прекращая движений. — Алина! Иди сюда! Пора!
Алина, будто во сне, подошла и опустилась на колени перед ними. Её лицо оказалось прямо под соединёнными телами. Она видела смуглые яйца Виктора Петровича, шлёпающиеся о клитор матери, видела, как её растянутая, розовая щель обильно смачивает его ствол.
— Готовь ротик, шлюха! — простонал он, и его движения стали резкими, финальными.
Ирина, понимая, что происходит, громко застонала, подыгрывая ему. Её собственное тело содрогалось в оргазме.
Виктор Петрович с мощным рыком вытащил свой мокрый, блестящий хуй из Ирины и, направив его в лицо Алины, обрушил на неё мощный, густой поток малафьи. Струи били в её щёки, губы, нос, подбородок. Тёплая, липкая, с терпким, знакомым вкусом. Алина, не закрывая глаз, подставила лицо, ловила ртом эти струи, глотала, чувствуя, как её пальцы между ног доводят её до собственного, тихого оргазма.
Когда он закончил, они все трое тяжело дышали. Ирина, всё ещё согнувшись, с наслаждением смотрела на перепачканное лицо дочери. Виктор Петрович, опустошённый и счастливый, опёрся о столб.
Алина, с каплями его семени на ресницах, медленно облизнула губы. Она посмотрела на мать, потом на своего нового «друга». Она была мостиком между ними. Источником их удовольствия и главной бенефицианткой этой грязной, сладкой сделки. Их отъезд завтра уже не казался концом. Это было лишь начало нового, ещё более изощрённого этапа их общей тайны.
ПЬЕДЕСТАЛ. Вектор 2