Марина отключилась, вся в предвкушении. Слова Киры посеяли в ее голове бурю фантазий. Что же такого они могли придумать? Деградация и унижения... Она знала, что ей это нравится, но до чего они готовы дойти? Сама мысль об этом заставляла ее сердце биться быстрее. Она не могла дождаться субботы, чтобы узнать, что её ждет.
Неделя до субботы растянулась в вечность..
Каждое новое утро в институте было для Марины пыткой. Она сидела на лекциях, но слышала не слова преподавателя, а читала отчёты от Киры, представляя себя на её месте, вместе с грязной спермой бомжей в её матке.
Она ходила по коридорам, чувствуя, как татуировка на копчике жжет под плотными джинсами. В туалете, после очередных фото от Киры, запершись в кабинке, она не могла удержаться. Она задирала блузку, щипала набухшие соски до боли, представляя, как это делает не она, а кто-то грубый и властный. Она быстро доводила себя до оргазма, сглатывая стоны, и выходила оттуда бледная, с дрожащими коленями, чувствуя на себе воображаемые взгляды.
***
В субботу утром Марина встала раньше всех. Она подошла к зеркалу и сбросила ночную рубашку. Голая. Молодая, красивая, 18-ти летняя, с маленькой, острыми сосочками и очаровательной упругой попкой. В зеркале на неё смотрела обычная студентка, мечта всех парней в учебном заведении. Но затем она повернулась спиной, слегка прогнувшись, и её взгляд упал на копчик. Черные готические буквы «АНАЛЬНАЯ ШЛЮХА» на коже. Это была новая она, в которую начала превращаться после знакомства с Кирой.
— Две девушки в одном теле, — прошептала она, проводя пальцем по татуировке. — Скромница и блядь.
Она села за письменный стол и достала из ящика черный перманентный маркер. Её рука дрожала, но не от страха. От предвкушения. Она откинулась на стуле, непроизвольно разводя ноги и, поднеся специальный приборчик для имитации татушек к коже чуть ниже пупка, начала писать. Стандартную надпись, «Клон».
Марина заранее выпила сразу две противозачаточные таблетки, помня о том сколько её матка в прошлый раз проглотила грязной спермы, от неизвестных ей бомжей.
Она вышла из дома в самом обычном платье, облегающих штанах и с сумочкой, прощаясь с родителями:
— Пойду к Кире, переночую, вернусь в понедельник.
Мама улыбнулась ей, такая довольная, что её дочка-отличница наконец-то завела друзей. Если бы она только знала, что было в её сумочке.
Такси привезла её к глухому забора, на краю поселка. Воздух был прохладным. Марина зашла за кусты. Сердце прыгало в груди от смеси страха и предвкушения. А что, если кто-то увидит? Машина? Случайный прохожий? Она быстро огляделась, несколько секунд, прислушиваясь к тишине. Затем открыла сумочку.
Пальцы с расстегнули молнию на спине платья. Ткань шлепнулась о траву. Она сняла бюстгальтер, и её соски сразу затвердели от прохладного воздуха. Штаны и трусики последовали за ними. Она стояла голая среди зелени, и этот холодок страха смешивался с нарастающим жаром в животе. Похоть была сильнее. Она была уже не студенткой Мариной, а шлюхой, готовой к использованию..
В ход пошла косметика, предусмотрительно захваченная с собой. Яркий макияж, с акцентом на алые губы и вызывающие стрелки, мгновенно преобразил Марину. Превратив её в проститутку. Волосы, обычно тщательно уложенные в скромную прическу, теперь были нарочито растрепаны, создавая эффект непринужденной сексуальности.
Затем из сумки она вытащила наряд. Чулки в крупную сетку. Она села на корточки и начала натягивать их, медленно, наслаждаясь тем, как грубая сетка скользит по коже ног, застегиваясь на бедре. Затем короткая кожаная юбка, едва прикрывающая ягодицы. Она поправила её, и край ткани лег прямо под татуировкой на копчике. Лаковый топ. Она втиснула в него маленькую грудь,
Однажды на отдыхе...2