лицо, но и шею, и грудь. Лектор смотрел на неё. Весь класс смотрел на неё. Ей показалось, что они все знают. Все видели эти фото на её экране. Все знают про татуировку. Про сперму. Про то, какая она на самом деле.
— Всё в порядке, Марина...? — спросил лектор.
Марина кивнула, не в силах вымолвить слово. Она сжала ноги под партой так сильно, что затекли мышцы. Влажность между ног стала невыносимой. Она больше не могла здесь сидеть, её пизда требовала прикосновений.
— М-можно... можно выйти? — пролепетала она, не глядя на лектора.
Лектор небрежно махнул рукой, давая разрешение. Марина рванула с места, почти опрокинув стул. Кардиган зацепился за край, и на секунду оголился её пояс над джинсами. Она вжала руку в спину, прикрываясь, и выбежала из аудитории под недоуменные взгляды однокурсников. В коридоре она прислонилась к холодной стене, задыхаясь. Страх, стыд и дикое, липкое возбуждение смешались в один головокружительный коктейль.
***
В туалете она влетела в кабинку, защёлкнув замок. Перегородки были полностью глухими. Она сорвала с себя одежду с лихорадочной поспешностью. Кардиган, блузка, джинсы – всё полетело на грязный кафельный пол.
Она стояла голая, в тесном пространстве, пахнущем хлоркой и чужими испражнениями. Её тело дрожало: соски стояли колом, как две малиновые пуговицы на плоской груди, а между ног, на лобке и внутренних бедрах, блестели липкие следы возбуждения. Пизда была распахнута, влажная и красная, из которой сочилась прозрачная смазка, стекая по внутренней стороне бедра.
Она схватила телефон. Экран дрожал в её пальцах. Она присела, расставив колени, и направила камеру. Сначала на грудь – плоскую, юную, с набухшими до боли сосками. Потом опустила ниже, на свою мокрую, голую пизду. Крупным планом: распахнутые губы, клитор, торчащий из-под капюшона, и блестящая щель, которая пульсировала в такт сердцебиению. Она нажала «Отправить», отправляя Кира эти компрометирующие снимки своего настоящего тела.
Телефон тут же завибрировал.
–Ты что в туалете института? – очень быстро получила она сообщение от Киры. –Ты что отправила учиться клон вместо себя?
Марина похолодела. Кровь отхлынула от лица, оставив его бледным и мертвенно-серым. Пальцы, только что гладившие влажную плоть, теперь судорожно вцепились в телефон. Она забыла. Проклятье! Она забыла про татуировку! На её настоящем теле нет татуировки «Клон», которую носят все клоны! На фото – её голый живот, гладкая кожа без единого знака. Кира увидит. Кира поймет. Это не клон. Это она. Настоящая Марина. В туалете. Голодая.
Холодный прошиб по спине. Сердце бешено заколотилось, колотя о ребра, а в ушах зазвенело. Она представила, как Кира смотрит на фото. Позор. Конец их дружбы. Конец всего.
Пальцы дрожали так сильно, что она три раза промахнулась мимо иконки галереи. Наконец, открыла отправленные фото. Первое – грудь. Ничего. Второе – пизда крупным планом. Тоже безопасно. И третье... Она задержала дыхание. Фото было сделано снизу вверх, с акцентом на распахнутые губы и торчащий клитор. Живот на нем был виден лишь частично, в тени, и татуировки «Клон» действительно не было. Но... но угол! Кира не увидит! Не разглядит! Марина вжалась в стенку кабинки, чувствуя, как под лопатками выступил липкий пот. Она вглядывалась в экран, пытаясь увидеть то, что увидит Кира. Нет. Кажется... кажется, пронесло.
Она выдохнула, и этот выдох был дрожащим, хриплым, как после долгого бега. Облегчение, сладкое и головокружительное, хлынуло в неё, смешиваясь с остатками страха. Она сжала телефон и набрала ответ:
— Да. Мне лень самой ходить.– Ого, я бы так не смогла, - ответила Кира. – А можешь выйти из кабинки и сделать фотку на фоне окна туалета, за которым наверняка видно
На день рождении у Веры