они были просто констатацией. И от этого становилось ещё горячее.
А потом её язык скользнул ниже — к самому краю моей попы. Я сначала напряглась, хотела сжать ноги, но она мягко придержала меня за бёдра.
— Расслабься, — сказала она. — Ты же хочешь.
И правда — я хотела. Даже если это смущало, даже если я не понимала до конца, почему именно это возбуждает меня так сильно. Её язык осторожно проник внутрь — не глубоко, просто чтобы почувствовать, чтобы обозначить: я здесь, я вхожу, я беру тебя целиком.
Она немного потрахала меня в зад языком, и это было невероятно стыдно и возбуждающе. Я лежала, не зная, как себя вести, мне хотелось начать тереть клитор, пока ее язык у меня в попе, но я постеснялась.
Потом она вернулась к клитору. Сначала просто лизнула — один раз, будто проверяя. А потом взяла его губами и начала сосать. Не резко, но настойчиво, с лёгким давлением. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, а потом — резко отпустило. Оргазм накрыл быстро, почти неожиданно. Я выгнулась и вскрикнула — коротко, громко, без контроля.
Сразу стало неловко. Не от того, что было больно или стыдно в плохом смысле, а просто... я не привыкла так себя вести. Всю жизнь держала всё внутри, а тут вдруг — вслух, при людях, без стеснения. Я даже зажмурилась и чуть поджала ноги, будто пытаясь спрятать это проявление.
Но Юля не отстранилась и не сказала ничего. Просто осталась лежать рядом, положив ладонь на мой живот, пока дыхание не выровнялось. И в этой простоте — в её молчании, в тепле её руки — я почувствовала, что всё в порядке. Что можно было кричать. Что можно было быть собой.
А потом Юля спросила:
— Тебе было хорошо?
Я кивнула. Говорить не хотелось — всё ещё чувствовала лёгкую дрожь в теле и смущение от того, что так громко выдала себя.
— Тогда отблагодари меня, — сказала она и, не дожидаясь ответа, села рядом на диван.
Мы снова начали целоваться. На этот раз я уже не робела. Сама провела руками по её груди, по соскам — они были твёрдыми, чувствительными. Она уже давно сняла бюстгальтер, и я, немного помедлив, осмелилась взять один сосок в рот. Легко пососала. Она тихо застонала, и это сразу придало мне уверенности.
Краем глаза я видела Владимира. Он сидел в кресле, не мешая, просто наблюдал
Юля мягко надавила мне на голову сверху. Я поняла — она хочет, чтобы я спустилась ниже. Мои губы скользнули вниз, между грудей, по животу — и остановились у самого края трусиков. Ткань была мокрой. Я почувствовала тепло и лёгкий, кисловато-сладкий запах.
— Сними, — сказала она.
Я стянула трусы вниз. У неё был аккуратный лобок — не голый, не густой, а ухоженная полоска тёмных волос. Губы уже блестели от сока. Я вдохнула — запах был сильный, взрослый, очень женский. Мне стало жарко.
Она раздвинула ноги шире.
Я замерла на секунду. Это был мой первый раз — не просто прикосновение, не фантазия, а настоящее: я собиралась лизать клитор живой женщины. Сердце колотилось, но я не отступила. Наклонилась и лизнула — осторожно, почти робко.
И тут же почувствовала, как во мне самой вспыхнуло возбуждение. От того, что я делаю это, что я доставляю удовольствие, что меня принимают.
Она тихо руководила:
— Вот так... чуть сильнее... да, именно здесь...
Я слушалась, пробуя, подстраиваясь. Её дыхание становилось чаще, стоны — громче. А потом, ближе к концу, она вдруг схватила меня за волосы — не больно, но твёрдо — и прижала лицо к себе. Её
Предательница (часть третья)