бёдра начали двигаться, водя моим ртом по своей киске. Я уже не думала, что делать — просто держалась, лизала, чувствовала, как она набирает напряжение.
И в какой-то момент она резко выгнулась, сжала мою голову ещё сильнее — и кончила. Тело у неё дрожало, дыхание сбилось. Потом она отпустила мои волосы, откинулась на спинку дивана и тихо выдохнула:
— Молодец...
Я подняла голову, губы были мокрые, лицо — в её соке. Мне было неловко, но не стыдно. Наоборот — я чувствовала странную гордость. Я смогла. И это было по-настоящему.
Юля поцеловала меня в губы — мягко, будто говоря: «Ты справилась».
И тут заговорил Владимир:
— Вы про меня не забыли, девочки? Мне хочется получить тебя.
Я сразу поняла, что он имеет в виду. Анал.
Сердце ухнуло вниз. Стало одновременно страшно и невероятно возбуждающе. Это же было моей самой давней, самой стыдной, самой живучей фантазией — с самого детства... И вот теперь это должно было случиться по-настоящему.
— Ну, надо Лену подготовить, — сказала Юля, как будто речь шла о чём-то обыденном.
Она взяла меня за руку и повела в ванную.
Не буду описывать все процедуры, которые мы там прошли — скажу только, что вскоре моя задница была полностью очищена, промыта, и даже пахла чем-то лёгким, цветочным. А ещё Юля полностью выбрила мне лобок — аккуратно, без раздражения. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала: гладкая, чистая, будто заново рождённая для этого вечера.
Мы вернулись в комнату.
Юля подвела меня к Владимиру, как будто представляла ему подарок.
— Вот, — сказала она. — Готова.
Он сидя протянул руку, провёл пальцами по моим губкам — осторожно, почти бережно. Я вздрогнула. Они были нетронутыми, девственными, и от его прикосновения по всему телу прошла дрожь.
— Покажи попку, — приказал он.
Мне стало стыдно. По-настоящему. Я замялась, потупила взгляд, но Юля мягко развернула меня спиной к нему, наклонила вперёд и сказала:
— Раздвинь ягодицы.
Я послушалась. Руки дрожали. Я чувствовала себя конченой извращенкой — но ведь таковой я и была. И в этом признании, в этом стыде, в этом полном подчинении было что-то странно освобождающее. Я показала свою заднюю дырочку — маленькую, аккуратную, сжатую от напряжения.
Владимир замер на секунду, потом тихо сказал:
— Она идеальна.
А потом всё стало будто в полусне.
Я волновалась сильнее, чем когда-либо в жизни, — но это было приятное волнение. Не страх, а ожидание. Ощущение, что сейчас произойдёт то, о чём я мечтала годами, но никогда не верила, что осмелюсь.
Меня поставили раком — голую, на диване. Под грудь и живот подложили подушки, чтобы было удобнее. Я упёрлась лбом в ткань, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Сначала Юля опустилась за мной. Её язык коснулся моей попы — сначала по краю, потом всё ближе к самому входу. Она не торопилась, просто расслабляла. Одновременно её пальцы скользнули вперёд, к клитору, и начали ласкать — мягко, ритмично, чтобы я не зажималась.
Потом она обильно смазала мне зад — прохладным гелем, который быстро согрелся от моей кожи. После этого перешла ко мне спереди: обняла, прижала к себе, гладила по плечам, шептала:
— Ты справишься. Дыши.
И в этот момент Владимир начал входить.
Я хотела этого. Всей душой. Но тело отреагировало по-своему: я инстинктивно сжалась. Он был большим. Горячим. И ощущение, что что-то такое входит в меня сзади, было одновременно пугающим и возбуждающим до дрожи.
— Дыши, — повторила Юля. — Расслабься... Вот так...
И вдруг — головка вошла.
Ощущение было невероятным. Мой зад всегда был очень чувствительным — я знала это с детства, но никогда не проникала туда глубже пары сантиметров.
Один день из моей жизни.