Есть фетиши, которые не дают покоя моему внутреннему жестокому школьнику. И тема которых недостаточно раскрыта как в хентае, так и в рассказах. Во всяком случае, находил очень мало. (Если знаете, буду благодарен за подсказки названий.)
Короче, если я напишу всё, что задумал, то по своим меркам я буду несколько жестить. В рассказе неправдоподобная физиология, объективизация и жестокость.
«Пусти!» — раздражённо проверещала фея. Её крылышки бесполезно трепыхались, не в силах вырвать тело из кулака.
Мужик озадаченно рассматривал добычу. Он махнул рукой, скорее чтобы отогнать миниатюрное создание, но фея была неожиданно нерасторопной и угодила прямо в раскрытую ладонь.
«Во дела, — думал он. — Сисястая. А Петрович говорил, что сисястых фей не встретить». Он крутил рукой, рассматривая тело миниатюрного существа с разных сторон. Большинство фей, которых он покупал, были сплошь худыми и с совершенно непримечательными формами. Похожих на эту он видел только в специализированных магазинах, но Петрович утверждал, что их чем-то пичкают, чтобы сиськи отрастали. Это же фея была явно дикая.
Он поворачивал её так и сяк, забавляясь тем, как непропорционально огромные сиськи перекатываются то на одну, то на другую сторону. Лоскутки ткани и корсет из какого-то листочка с трудом прикрывали причиндалы феи. Зад крылатого создания не уступал по объёмности переду. Мужик усмехнулся:
— Так тебе сиськи с жопой летать не дают, гы-гы. Вот свезло так свезло! Это ж какая экономия, и в хозяйстве пригодишься.
Фея отказывалась принимать произошедшее, возмущённо кричала и колотила со всей силы по руке. Мужик словно не замечал этого. Он из любопытства ущипнул пухлую феину задницу и хохотнул от её недовольного «Ай!».
— Гы-гы, даже жаль на заряд переводить. — Большим пальцем он надавил на одну из сисек и поперекатывал, любуясь, как она выпирает из-под пальца с разных сторон. — Да-а-а. Толкнуть тебя кому, что ли, или себе оставить… Ёпть, я ж опаздываю, — опомнился он.
Перепрыгивая через корни неземных деревьев, он думал: «А всё-таки удачно я поссать сходил». Угловатый ржавый мусоровоз, который сейчас тихо стоял на обочине лесной дороги, был его хлебом и почти домом. Не обращая внимание на верещание феи, он взобрался в кабину и кинул существо в специальную камеру-феесборник, встроенную в кабину.
«Наконец-то мужикам в гараже нос утру», — он довольно хмыкнул. Ему почти не приходилось ею пользоваться. «Делать мне больше нечего, что ли? Я работаю, а не с сачком шляюсь», — всегда огрызался он, когда кто-нибудь хвастался уловом, и бил себя кулаком по пузу. Не в силах преодолеть любопытство, он присмотрелся к фее. За прозрачной стеной феесборника она с недовольной миной поправляла растрепавшуюся причёску и пыталась поправить свою одёжку, чтобы та хоть как-нибудь прикрывала её гипертрофированные формы. Увидев, что мужик пялится на неё приоткрыв рот, она хмыкнула и демонстративно отвернулась.
— Мистер человек, — недовольным голосом заговорила она, — я не знаю, чего вы от меня хотите, но выпустите меня прямо сейчас! Я спешу по делам.
— Гы-гы, о как, — мужик ухмыльнулся. — Эй, — он постучал пальцем по стеклу, — покажь сиськи. Чё они у тебя здоровые такие?
Фея ответила, не оборачиваясь:
— Моя грудь — моё дело. Выросла такая. А вот ваше дело — выпустить меня!
Фея была ростом не более предплечья — обычный в целом экземпляр, — но из-за раздутых округлостей казалась ниже.
— Хех, а ты не благородная?
Мужик точно не помнил, откуда он это взял, из каналов по истории или из порносюжетов, но в голове у него всплыло, что королевы фей были именно такими: сисястыми, наглыми и туповатыми — за что и разошлись по частным
Погостил