Лена поверила моей отговорке. Она обняла меня, прижалась щекой к моей щеке, и я почувствовал её тепло, её любовь. И это только усилило чувство моей вины. Я должен был быть с ней, здесь и сейчас, радоваться её возвращению, её новой прическе, её счастью. Но вместо этого я был пленником своих грязных мыслей.
Тёща прошла на кухню, и я невольно проводил её взглядом. Она двигалась плавно, нарочито соблазнительно, покачивая широким задом. Её массивные ягодицы от этого аппетитно переваливались. Короткий подол халата открывал её гладкие, полные ноги, и меня пробрала дрожь. Я быстро отвёл взгляд, боясь, что Лена его заметит.
— Я сейчас поставлю чайник, - раздался из кухни мягкий и мелодичный голос тёщи.
Лена отпустила меня и пошла в комнату, чтобы разобрать вещи. Я же остался стоять посередине комнаты, как вкопанный. Я почувствовал облегчение от того, что она на время оставила меня одного.
Я стоял на краю пропасти, и каждый шаг вперёд мог привести к падению.
— Но что, если там есть что-то особенное, что я хочу найти? – внезапно подумал я.
Эта мысль одновременно пугала и манила. Я снова ощутил знакомое, извращённое возбуждение, смешанное с глубоким страхом.
Жизнь действительно коротка, и у меня был выбор: прожить её в рамках приличия или рискнуть всем ради того, что могло оказаться иллюзией.
Я понял, что выбор мой уже сделан. Не потому, что я принял решение, а потому, что я уже не мог вернуться назад.
Когда Лена улыбаясь, вышла из комнаты, подошла ко мне и обняла меня, а я прижал её к себе, пытаясь почувствовать её тепло и её любовь, все мои мысли были там, на кухне, с моей тёщей.
— Роман, тебе чай с лимоном? – услышал я её голос, вырвавший меня из раздумий.
Она выглянула из кухни и посмотрела на меня.
Я кивнул, не в силах произнести ни слова.
— Саша, тебе тоже с лимоном?
— Да, Томочка, - ответил тесть, внезапно и сразу давший о себе знать.
Всё это время он спокойно сидел в кресле, читая газету, не выдавая своего присутствия.
Вскоре все сидели за круглым столом. Аромат свежезаваренного чая смешивался с восхитительным ароматом яблочного пирога, который тёща испекла сегодня утром. Пар от чашек поднимался к потолку, смешиваясь с дразнящим запахом яблок и корицы.
Александр Сергеевич, с аппетитом поглощая кусок пирога, рассыпался в комплиментах.
— Томочка, ну просто волшебство! Каждый раз удивляюсь, как у тебя так получается! У тебя золотые руки!
— Спасибо, мне очень приятно, - ответила тёща, зардевшись от похвалы.
После небольшой паузы она повернулась ко мне:
— А тебе, Роман, как "мой пирог"?
В её голосе прозвучала озорная нотка, а глаза лукаво блеснули.
Она сделала тонкий акцент на фразе "мой пирог" так, что я как-то сразу и отчетливо уловил тайный двойной смысл сказанного. И безошибочно понял, какой "пирог", она имеет в виду. Совсем не тот, что стоит на столе. Она явно намекала на свой орган, косвенно называя его "пирогом". Но я постарался сохранить невозмутимое выражение лица, не выдавая своей догадки.
— Да, Тамара Николаевна, вы молодец! "Пирог", у вас просто восхитительный... Бесподобный.... Очень вкусный! – ответил я, стараясь не выдать себя и поддержать эту игру слов.
В глазах тёщи мелькнул ответный огонёк, она прочитала мои мысли и поняла, что я уловил её намёк.
— Я рада, что тебе он пришёлся по вкусу, - не унималась она, продолжая игру завуалированных слов, - Он ведь отличается от других "пирогов", которые тебе доводилось пробовать, не так ли?
Эта игра становилась всё более рискованной. С одной стороны, меня забавляла эта пикантная манера общения, с другой, я понимал,
Господа офицеры, голубые князья...