чуть не рухнув на Дарью, прижав к себе плотно её запачканное лицо. Потом — с приглушенным хриплым смехом выпрямилась, схватив в груду содранную несколькими минутами раньше с тёзки одежду.
— З-замечательно.
Ком одежды был использован в качестве тряпки, впитав в себя лужу на полу туалета прежде, чем Дарья могла успеть что-либо сделать.
— Вот так. Придётся тебе теперь, девочка, брести в раздевалку вниз в полностью обоссанном виде.
Она рассмеялась цинично.
— Обоссанной — или голой.
Отступив на шаг, она ещё раз щёлкнула фотозатвором телефона, запечатлевая на матрицу телефона плачущую полуголую девушку, заблудившуюся между реальностями. Плачущую, полуголую и выглядящую чертовски соблазнительно.
— Выбирай.
кульминация
— Прекрасно, Дарья.
Преподавательница улыбнулась еле заметно, в улыбке её студентке померещилось что-то коварное. Будто она догадывается о чём-то? Нет, по идее она не должна, вряд ли у неё есть время и желание мониторить личные интернет-страницы учащихся.
— Как по-вашему, — кашлянула она, — в чём заключалась причина революции тысяча девятьсот пятого — тысяча девятьсот седьмого годов? Если бы война между Японией и Россией закончилась в пользу последней, революции можно было бы избежать?
Дарья вспотела, вцепившись кончиками пальцев в край парты. Ножки её задрожали, устройство меж них завибрировало ещё сильнее.
— Я н-не... ох... н-не думаю.
Она облизнула вмиг пересохшие губы. Она же сдала письменный зачёт по этой теме. Она должна помнить.
— П-причиной... был низкий уров-вень жизни, — выдохнула она. — Бедность населения, непереустройство сельского хозяйства под... о-ох... новые стандарты производства.
Девчонка зажмурилась, где-то вдали послышалось знакомое хихиканье. Юля, что ли? И Яна, тьфу, хорошо хоть не Даша, тёзок в её окружении чересчур много.
Её так называемые подруги.
— Русско-японская война... — снова приоткрыла было рот Дарья, — была... была... лишь одной из... причииин рев-волюции...
С губ её слетел стон, хихиканье за дальними партами стало громче. Открыв зажмуренные было глаза, она кинула туда полный безмолвной мольбы взгляд — и увидела пару подружек, играющихся с рычажками небольшого устройства, отдалённого напоминающего пульт управления от телевизора.
— С вами всё в порядке, Дарья? — Преподавательница нахмурилась, хотя где-то в глуби её глаз студентке померещилось коварство. — Вы не заболели?
— Я... не... е... ох!.. — Почти задыхаясь, пошатываясь, она выдохнула с грехом пополам из себя имя и отчество преподавателя. — Мне... х-хорошо...
Дрожа, почти плача, всхлипывая вполголоса, она безвольно сползла обратно на стул и ощутила своими ягодицами его пластиковую поверхность.
Нагими бесстыдными ягодицами, открытыми теперь взгляду почти что каждого при малейшем повороте или наклоне приличной девушки Дарьи.
Меж бедёр у неё, как нарочно, скользнул ветерок.
«Пытка».
Это мучение, этот неимоверно тяжёлый крест, лёгший на неё не более пары суток назад после покупки на ту глупую провокацию. Как она могла подумать, как она могла поверить вообще, что староста-тёзка способна разделить и понять Дарьины чувства к ней?
«Я дура».
Она шмыгнула носиком.
Сделать теперь, тем не менее, было уже ничего нельзя. Она теперь заложница, рабыня столь глупо вспыхнувших в ней когда-то почти романтических вожделений.
«Знать бы, долго ли будет продолжаться всё это?»
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Твои родители часто пользуются Интернетом? — Староста Даша смотрела на неё уничижительным взглядом, смотрела как на животное, словно на комнатную собачку.
Дарья поёжилась, стоя в паре десятков шагов от универа, ей было реально холодно. Она и сама по себе всегда была мерзлячкой по натуре, тут же ей пришлось, спустившись к раздевалке в обоссанной нижней одежде, схватить шубу и сапоги с шапкой, после чего вернуться вновь в туалет и снять с себя пропитанные мочой тряпки, надев шубу и
Без секретов