подтверждение ноосферы на участие в которой вчера получил. Исполнение их сокровенных желаний казалось столь близко, что оба они боялись спугнуть удачу и потому напускали на себя равнодушный вид, не желая прослыть алчными либо тщеславными в коммунистическом сообществе.
Старика умиляло их простодушие, он жалел, что на днях велел своему охабню сбрить ему бороду, и теперь нельзя было спрятать в ней добродушную улыбку. Он подложил себе подушку повыше и серьёзно сказал:
— Эту программу мы изобрели случайно. Никто в самоуправлении пока не знает, как её использовать и использовать ли вообще. Конечно, ноосфера оказала нам помощь, но это дело для землян пока новое, и, скорее всего, опасное. По этой причине наша исследовательская группа решила положиться на советы ноосферы, а они таковы, что изо всех желающих участвовать в новой программе были выбраны мы. Честно говоря, я не совсем понимаю ноосферу в этом случае: вы и сами видите, насколько лучше и порядочнее, да и здоровее всё то огромное число товарищей, загоревшихся желанием помочь планете в освоении нового изобретения. Я, к примеру, по своему возрасту скоро и сам уже войду в ноосферу навсегда. Товарищ Садриддин — ударник мировой ледовой битвы, товарищ Верониколай — троечин-литератор и вдобавок обременён личными трудностями. Не самые подходящие кандидатуры, скажем честно.
Он, некогда пламенный оратор-общественник самоуправления, перевёл дыхание, чтобы отдохнуть. Он оглядел своих новых друзей: они пытались тоже сесть прямо, заставляли свои разгоревшиеся оранжевым сиянием охабни выпрямиться, их глаза горели.
— Теперь о самой программе. — продолжил Дворец. — Она позволяет вход в изобразительные произведения, но это не простой осмотр в ноосфере, как это у нас всегда было ранее, - но это вход в тот мир, который был некогда создан тем или иным живописцем. Ноосфера заново просмотрела все картинные галереи и включила их в программу. Таким образом, пользование программой не отличается от пользования самой ноосферой, что каждый из нас изучил ещё в школе. Сегодня ноосфера пустит в новую программу только нас.
Дворец замолчал и прикрыл веки. По его охабню переливались синие волны. В чьём-то охабне запели сирены высокими протяжными и приятными голосами, а чей-то охабень вдруг стал разливать аромат розового куста.
Садриддин и Верониколай снова и снова проверяли свою готовность войти в программу, и всякий раз приходили к полной и спокойной уверенности, хотя и по совсем разным причинам.
За десертом Дворец Игоревич объяснил и опасность: зайти в программу одним глазком, как земляне привыкли это делать с ноосферой, не получится. Программа пока устроена так, что вход в неё возможен только полностью.
— В этом смысле подушки нам очень пригодятся, - сказал он и наконец улыбнулся. — Внешне мы ничем не будем отличаться от спящих, а внутри войдём в картинную галерею. Вся наша группа сейчас дежурит в ноосфере, самоуправление вообще много кого сегодня освободило от работы, чтобы быть наготове. Сами знаете, на планете объявлен субботник. Мы не одни. И вот ещё что напоследок: ноосфера предположила, что время в программе картинопутешествий течёт быстрее, чем на Земле. Мы это, конечно, сейчас и проверим, но знать заранее такие вещи полезно. И совет старого коммуниста: оставайтесь верны нашим принципам, что бы нас ни встретило в предстоящем входе в живопись.
Дворец посмотрел сквозь прозрачную стену на заросший хвойными деревьями склон. Яркое июльское солнце выбелило сугробы, зелёная хвоя с тихим шумом колыхалась, обволакивая под синим небом дом путешественников. Свист клестов отдалился и был едва слышен. Общественник закрыл глаза, махнув рукой Садриддину и Верониколаю, вытянулся на подушках во весь рост своим стройным телом, и поверхность его охабня окрасилась цветом живописи,
Искала и нашла