Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 30.10.2025 в 17:49
ревности. Видел, как грубая рубаха Стаса обтягивает его упругие плечи, как он ловко двигается, и невольно сравнивал со своей грузной походкой. Сравнивал – и злился на себя за эти мысли.
К полудню работа была почти закончена. Солнце стояло в зените, пекло немилосердно. Мы все проголодались, а продуктов в доме – кот наплакал.
- Коль, сгоняй в магазин, купи чего к обеду, – сказал я сыну, суя ему в руку смятые купюры.
Сынок, не спорил, кивнул и уехал на своей машине в магазин.
Я остался один во дворе. Прошелся, посмотрел на результат работы. Сарай стоял теперь крепко, будто врос в землю. И тут я заметил, что Тани нигде нет. Не в доме, не в огороде. Решил, что она, может, на заднем дворе, у компостной ямы.
Обошел сарай. И застыл, будто получив удар обухом по голове.
За сараем, в тени, где пахло влажной землей и перегноем, была Таня. И Стас. Они не просто стояли. Таня, моя Таня, жена, с которой я прожил три десятка лет, стояла на коленях. Голова ее была запрокинута, глаза закрыты, а губы... Губы были плотно прижаты к плоти Стаса. Руки молодого парня впились в ее волосы, направляя движение. Лицо Тани было сосредоточенным, даже торжественным, чего я никогда не видел рядом со мной. На ее щеках играл румянец, губы растянуты в сладострастной гримасе вокруг члена Стаса. Слюна блестела на ее подбородке, капая на траву. Стас слегка покачивал бедрами, вгоняя свой толстый член глубже в ее глотку, и Таня издавала глухие, хриплые звуки удовлетворения, которых я от нее не слышал никогда. Она работала ртом с жадностью, будто пила долгожданную воду после долгой жажды. Стас стонал низко, его руки крепче впились в волосы женщины. Он не видел меня, а Таня... Таня, казалось, забыла обо всем на свете. Каждый всасывающий звук, каждый хлюпающий глоток резал мне слух острым ножом.
Весь воздух из легких вырвался разом. В груди что-то закипело – дикая, слепая злоба, смешанная с леденящим душу страхом и чувством такого жгучего предательства, что мир померк. Я онемел. Не мог сдвинуться, не мог издать звука.
Я смотрел на жену. Такой я ее не видел никогда. Никогда. В наших редких, унылых соитиях она лежала безучастно, терпеливо ожидая, когда я закончу. А сейчас... Сейчас вся Таня была поглощена процессом без остатка. Каждый мускул на ее лице, каждый вздох, каждое движение говорило о полной, животной самоотдаче. Она была жива, как не была жива уже много лет.
Ее большие груди, немного обвисшие от времени, но все еще упругие и тяжелые, раскачивались под расстегнутой рубахой синхронно с ритмичными движениями головы. Одна ее рука сжимала собственную грудь, пальцы впивались в мягкую плоть вокруг темного соска, а другая крепко обхватывала толстый, влажный от ее слюны ствол Стаса. Он же, стоя над ней, одной рукой мягко гладил ее по волосам, направляя движения. Его лицо было искажено гримасой наслаждения. Он смотрел вниз, на нее.
- Да... вот так... Ты, тетя Таня, куда лучше этих стеснительных молодух... - глухо, с хрипотцой приговаривал он.
Его бедра продолжали работать энергично, вгоняя напряженный член глубоко в ее горло, а Таня лишь глухо кряхтела согласие, ее глаза полуприкрыты, щеки втянуты от усилия. Слюна тянулась от уголков ее губ к основанию члена, образуя мутные нити. Она сосала с такой яростной жадностью, как будто пыталась высосать из него саму молодость, силы, которые давно утекли из нашей совместной жизни. Стас на мгновение замедлил толчки, позволяя ей перевести дух, и Таня жадно глотнула воздух, ее грудь тяжело вздымалась. Но он тут
Предательница (Часть восьмая)