Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 30.10.2025 в 17:49
же снова вогнал себя в нее до самого основания глубоким, резким движением бедер. Она закашлялась, но не отстранилась. Наоборот, ее рука на его члене сжала его еще крепче, а другая сильнее сдавила грудь.
Потом Стас поднял Танин подбородок, грубо, по-хозяйски. Поднял ее с колен, развернул и, наклонив, прижал к шершавой стене сарая. Одежда мешала, но он задрав подол ее юбки и стянув трусы одним движением, обнажил ее округлые, ягодицы – белесые, с легкой рябью целлюлита, но полные и упругие. Его член, толстый и темный от слюны, стоял твердо. Он шлепнул им по ее плоти раз, потом другой – короткие, звонкие удары, от которых Таня вздрогнула всем телом и тихо вскрикнула, закатив глаза. Шлепки оставляли влажные пятна на ее коже, а мягкие ягодицы покачивались, принимая каждый удар. Она уткнулась лицом в ладони, прижатые к прохладному дереву сарая, ее дыхание стало прерывистым, губы приоткрылись в предвкушении.
Стас приставил головку своего члена к ее влажной щели, а ведь со мной она всегда была почти сухой, и резко двинул бедрами вперед. Таня застонала, округлив рот и впившись пальцами в дерево. Он вошел не до конца, лишь на треть, почувствовав плотное сопротивление ее стенок. Движения были размеренными, почти ленивыми на первых толчках. Он вгонял себя в нее медленно, намеренно растягивая ощущение – каждый новый сантиметр глубины встречался с горячим сопротивлением ее плоти. Таня извивалась, пытаясь глубже принять его, но он удерживал ее за бедра крепко. Запах смешался – влажная земля под ногами, соленый пот Стаса, и терпкий, животный запах ее возбуждения, которого я от нее не помню. Звуки были влажными, шлепающими, регулярными как удары метронома. Стас шлепал ее по голой ягодице ладонью, когда она слишком сильно пыталась двигаться навстречу, и каждый удар заставлял ее тело сжиматься вокруг его члена сильнее.
И тут я увидел ее лицо. Оно было искажено не болью, а чем-то иным. Блаженством. Диким, безудержным, постыдным. Таня вскрикнула, но не криком протеста, а криком освобождения. Ее пальцы впились в гнилые доски сарая, тело выгнулось навстречу молодым, сильным толчкам. И эта картина – счастливое, преображенное лицо жены – пригвоздила меня к месту сильнее любой злости. Я не посмел их прервать. Не посмел разрушить то, чего, как я вдруг с ужасом осознал, она ждала всю свою жизнь.
Молодой начал ускоряться. Его бедра заходили быстрее, глубже, теряя размеренный ритм. Теперь он вгонял себя в нее почти до основания, при каждом мощном толчке прижимая ее грудью к шершавой стене сарая. Таня тихо вскрикивала, но это были не крики боли, а хриплые, задыхающиеся стоны наслаждения. Ее тело отзывалось на каждое движение – мышцы живота напряглись под тонкой тканью подола юбки, ягодицы подрагивали при каждом выходе Стаса назад. Она больше не упиралась лицом в ладони. Она повернула голову набок, щека прижата к дереву, глаза закатились, рот открыт в беззвучном крике, слюна стекала по подбородку. Ее рука слетела с груди и потянулась назад, пытаясь схватить Стаса за бедро, притянуть его еще глубже внутрь себя. Он перехватил ее запястье и прижал к пояснице женщины, еще сильнее сковывая ее движения. Только его бедра работали теперь с животной силой – мощные толчки, от которых все тело Тани сотрясалось. Деревянная стена скрипела под их напором, а звук соединения их тел – мокрый, чавкающий, глубокий – заполнял все пространство за сараем.
Стас вогнал себя в нее с такой силой, что Таня взвыла, высоко и пронзительно, тут же прикусив руку, чтобы заглушить свои стоны. Ее ноги затряслись, она почти повисла на
Чужой дом в деревне