анусе в максимально увеличенном масштабе. На экране в мельчайших подробностях можно было разглядеть всё.
Анус этой девушки был не просто тёмным, а буро-коричневым, с глубокими, жёсткими морщинками, которые судорожно подрагивали от напряжения. Вокруг него виднелись не просто следы старых растяжек — они были глубокими, рубцовыми, как будто её узкое колечко уже неоднократно разрывали до крови. Капли её пота и, возможно, смазки стекали по нему, оставляя влажные дорожки, которые подчёркивали его опытную, потрёпанную форму. Наблюдатель крепко сжал телефон, навсегда сохраняя эти унизительные кадры в памяти.
Пёс ещё мгновение оставался неподвижным, а затем резко отпрянул. Его огромный, мокрый и блестящий половой орган с громким, влажным хлюпом выскользнул из растянутой и зияющей дыры девушки. Открывая для объектива камеры новую возможность вновь сфокусироваться на промежности девушки, запечатлев всё в ещё более отвратительных деталях.
Промежность этой, казалось бы, юной девушки представляла собой яркий пример образа жизни, далёкого от невинности. Губы были ярко-красными, опухшими и покрытыми мелкими трещинками от интенсивного трения. Отверстие её влагалища не закрывалось, оно зияло, тёмное и влажное, размером с небольшой кулак, с воспалёнными багровыми краями. Из него хлынула струя — мутная и белесая, с прожилками крови, вероятно, от микроразрывов при такой силе, и густой спермой пса. Эта жижа залила мох между её ног, растекаясь новой грязной лужей.
Девушка не шевелилась, лишь тяжело и прерывисто дышала, лёжа лицом во мху. Её голая, измазанная спермой и смазкой, истерзанная попа была обращена к небу. Она выглядела как шлюха после группового секса.
Скрываясь в кустах, фигура, боясь сделать даже глубокий вдох, продолжала снимать.
Пёс, удовлетворенный, отошёл в сторону и начал вылизывать свой мокрый, всё ещё внушительный член. Девушка же лежала неподвижно и расслабленно. Её плечи слегка вздрагивали в такт прерывистому, хриплому дыханию. На экране телефона можно было увидеть, как из её зияющей дыры продолжала сочиться сперма пса, медленно расползаясь по мху жирными, блестящими лужицами. В воздухе висел отчётливый запах — острый, животный, смешанный с её соками и легким запахом пота.
Прошло несколько минут. Тишину нарушало лишь тяжелое, прерывистое дыхание девушки и тихое поскуливание пса. Наконец, с видимым усилием и тихим стоном боли, она медленно перевернулась на спину. Её бледное тело в туманном свете казалось почти призрачным. Она лежала, широко расставив ноги, позволяя камере во всех подробностях разглядеть её растерзанную промежность.
— Боже, Рекс... — прошептала она, и её голос звучал не просто хрипло, а надтреснуто, почти плача. — Ты что, весь месяц копил? У меня же внутри... фу... целое озеро... Весь день ходить придётся...
Она с трудом села, опираясь спиной о дерево. На мгновение она замерла, закрыв глаза и глубоко дыша. Затем она осторожно, почти бережно, раздвинула пальцами воспалённые половые губы.
Камера снова увеличила фокус, запечатлевая ярко-красную, опухшую, с разорванными в мелкие трещинки юную промежность. Из зияющего отверстия медленно вытекала густая белая жидкость, капая на траву. Она провела пальцем по внутренней поверхности губ, собирая сперму.
— Мамка убьёт, если увидит такие пятна на джинсах, — пробормотала она, и в её голосе слышалась смесь раздражения и возбуждения.
Она откинула голову назад, закрыла глаза и, медленно введя два пальца правой руки в свою растянутую щель, начала вычерпывать сперму пса. В объективе отразились, как её пальцы погружаются в наполненное спермой отверстие, и она прилагает усилия, чтобы извлечь её. Но этого было недостаточно. Она добавила третий, а затем четвёртый палец, растягивая своё влагалище до предела.
– О-о-о, – простонала она, ощущая, как её пальцы погружаются внутрь почти по ладонь. – Тебе совсем не стыдно? Залил меня до отказа, негодник...
Операция "Новый год"