и начала медленно вращать им внутри. На экране телефона было видно, как её растянутые губы обхватывают запястье, а кожа на животе напряглась. Она глубже засунула кулак, и неожиданно её тело выгнулось дугой, наполняя тихий лес стоном удовольствия:
– А-а-а!
Она стала двигать кулаком интенсивнее, словно пытаясь извлечь сперму из самих глубин. Наблюдатель завороженно смотрел, как её живот вздымается и опадает в такт движениям. Её лицо исказилось от наслаждения.
– Вот она, твоя гадкая сперма... – простонала она, вытаскивая кулак, покрытый густой белой массой. – Засела глубоко...
Она поднесла кулак к лицу, осторожно облизала его.
Она подняла ногу к голове, тем самым полностью открыв доступ к своей промежности. Её киска и анус теперь были видны в мельчайших деталях. Камера могла ещё чётче запечатлеть воспалённые отверстия крупным планом. Анус же, тёмный и морщинистый, слегка подрагивал.
Она снова сжала руку в кулак и резко ввела его внутрь, на этот раз до самого упора. От чего её тело натянулось, а ноги задрожали. Она начала двигать кулаком быстро и глубоко, явно пытаясь достичь матки. Грудь поднималась высоко в такт её учащённому дыханию.
Внезапно где-то вдалеке раздался резкий лай другой собаки. Девушка замерла как статуя. Кулак внутри неё остановился. Широко распахнутые глаза, полные чистого, первобытного страха, обратились в сторону звука. Всё её тело напряглось, а дыхание перехватило. В объективе камеры было видно, как её зияющая дыра судорожно сжалась вокруг запястья. Она перестала дышать, прислушиваясь.
Наступила тишина. Потом лай раздался снова, но уже издалека. Она выдохнула с таким облегчением, что чуть не заплакала, и быстро, почти судорожно, вытащила кулак с влажным, болезненным звуком. Затем вытерла руку о траву.
Опустив ногу, она начала натягивать джинсы. Ткань прилипла к её воспалённой киске, заставляя её поморщиться от резкой боли. Она аккуратно, почти нежно, поправила джинсы, стараясь избежать сильного трения, но каждый её шаг сопровождался тихим стоном.
– Фу... вся мокрая... – пробормотала она, застёгивая джинсы. – Надо будет дома постирать... Скажу, что упала в мокрую траву.
Она поспешно поправила блузку, натянув её на плечо. Её взгляд, быстрый и полный паники, скользнул по поляне, словно проверяя, не осталось ли чего-то забытого. Однако, кроме следов спермы, на земле не было ничего, что могло бы вызвать беспокойство. Она подняла с земли поводок, её движения были быстрыми и нервными.
Тем временем пёс уже начал обнюхивать кусты, за которыми скрывалась фигура. Девушка тихо позвала его, но её голос звучал уже не хрипло от страсти, а сдавленно от страха:
– Рекс! Идём домой! Быстро!
Пёс послушно подошёл к ней. Она крепко сжала поводок и, прихрамывая, направилась прочь с поляны, не оглядываясь. Однако каждый её шаг был отрывистым и напряжённым, словно она ждала, что её вот-вот окликнут.
Она шла, и её задница в мокрых джинсах раскачивалась из стороны в сторону. Камера следовала за каждым её шагом, наблюдая, как ткань джинсов плотно обтягивает её раздвинутые ягодицы. Джинсы так плотно прилегали к коже, что создавали глубокое углубление между ягодицами. Ткань проваливалась в этом месте, пытаясь заполнить пустоту.
С каждым шагом ткань натягивалась всё сильнее. Её ягодицы не сходились плотно, оставляя зазор, который намекал, что туда легко войдёт не только массивный член, но и целая рука.
Вот она уже почти достигла деревьев, её фигура становится всё меньше. Ещё шаг, и она исчезает за стволами, оставляя после себя лишь влажные пятна на траве, запах и видео в памяти телефона. Она вернётся к своему обыденному образу. И никто, общаясь с этой милой скромницей, даже не догадается, что глубоко внутри неё
Ненавижу