— хотелось ему крикнуть. Но он лишь сглотнул и кивнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Идеально. Ты в нем прекрасна.
Он видел, как ее глаза блестят от возбуждения. Это был не тот робкий, испуганный блеск, что был в самолете.
Это было предвкушение. Жажда нового опыта. И он, создатель этого монстра, теперь пожинал плоды.
Вечером, когда она наносила макияж у туалетного столика, напряжение достигло пика.
— О чем ты думаешь? — спросила она, ловя его отражение в зеркале.
Алексей стоял у бара, вертя в руках бокал.
— О том, что ты изменилась за один день.
— Изменилась? Или просто стала той, кем ты хотел меня видеть? — ее вопрос прозвучал без вызова, скорее с любопытством.
— Я хотел, чтобы ты была свободной. Но я не ожидал, что твоя свобода будет так... стремительна.
Она отложила кисть и повернулась к нему.
— Ты боишься, что мне понравится? Боишься, что твоя фантазия станет реальностью, и ты не сможешь с этим справиться?
Его пронзила точность ее попадания. Он подошел ближе, встал на колени перед ее стулом и взял ее руки.
Ему нужно было восстановить контроль, вернуть ее в свое поле.
— Я боюсь потерять тебя. Не физически, а вот так. — Он ткнул пальцем ей в грудь, в сердце.
— Твой взгляд вчера... он был не для меня.
— Но это же и есть суть, правда? — она не отводила глаз.
— Чтобы мой взгляд, мое внимание, мое тело... стали объектом обмена. Чтобы ты чувствовал остроту, видя, как на меня смотрят другие.
Как я реагирую. Разве не для этого мы здесь?
Она цитировала его же слова, его же философию, и это было невыносимо. В его теории все было стерильно, под его полным контролем.
В реальности Ирина начала думать своей головой и получать от этого удовольствие.
— Да, — прошептал он, притягивая ее к себе и целуя.
Поцелуй был жестким, почти агрессивным, попыткой запечатать ее рот, присвоить ее вновь обретенную уверенность.
— Для этого. Но помни, кто держит ниточки, Ира. Всегда помни.
Дом Тарэка на окраине Эр-Рияда был образцом современной архитектуры, сливающейся с традицией. Минималистичные белые стены, панорамные окна, внутренний двор с фонтаном и цветущими олеандрами.
Их встретил сам Тарэк, одетый в просторную белую тобу, что делало его похожим на гостеприимного бедуинского шейха. Его улыбка была теплой, а рукопожатие Алексея — твердым.
— Добро пожаловать в мой дом. Мои жены с нетерпением ждут встречи с вами.
Они вошли в гостиную, где их ждали две женщины. Обе были поразительной красоты, но каждая по-своему.
Первая, Аиша, была саудовкой. Ей было около тридцати, ее черные волосы были убраны в элегантную гладкую прическу, подчеркивая ее высокие скулы и большие, выразительные глаза.
На ней было изысканное платье европейского кроя, но с элементами восточного орнамента. Она была сдержанна, ее улыбка была вежливой, но в глазах читался острый, наблюдательный ум.
Вторая, Лейла, была ливанкой. Моложе, лет двадцати пяти, с вьющимися каштановыми волосами, ниспадавшими на плечи, и смеющимися зелеными глазами.
Она была одета более раскованно, в яркое платье, и ее энергия была заразительной.
Представление прошло легко. Тарэк был идеальным хозяином.
Аиша, как первая жена, исполняла роль хозяйки, предлагая изысканные закуски и кофе. Лейла сразу же начала расспрашивать Ирину о России, о искусстве, ее английский был беглым и живым.
Алексей наблюдал, и его смятение начало сменяться странным fascination. Он ожидал увидеть гарем, подчинение.
Вместо этого он увидел удивительно гармоничную семью. Аиша и Лейла общались между собой с легкой, почти сестринской нежностью, обмениваясь взглядами и тихими шутками.
Тарэк не командовал ими, он направлял беседу мягко, как дирижер, давая каждой возможность проявить себя.
Ирина расцвела. Она разговаривала с Аишей о классической музыке, а
Как из меня сделали тёлку