Я получаю удовольствие. К такому нельзя привыкать. И всё же... Пятьдесят тысяч. Пятьдесят тысяч. Пятьдесят тысяч. Это скандирование барабанило по моим стиснутым зубам, заглушая его прерывистое дыхание. Снаружи блондинка прошептала: «Идеальное видео».
Я крепче прижалась спиной к ледяной перегородке, пальцы побелели от напряжения. С легким толчком подалась вперед, навстречу его жадному языку. Влажный, сочный шлепок разорвал тишину кафельной комнаты, непристойно громкий, почти оглушительный. Подняла ногу и, не удержавшись, закинула на его плечо. Саша закашлялся от неожиданности, ноздри его раздулись, словно у загнанного зверя, когда он пытался приспособиться к внезапному вторжению. Пальцы, вцепившиеся в мои бедра, дрожали.
Я ебала его. Ебала в рот.
— Да, да, да, да, ах!
Его язык нырнул глубже в ответ, исследуя с неистовой, выученной точностью как змея, заползающая в нору. Резкий и невольный вздох вырвался из меня, смешавшись с прерывистым мычанием Саши. Телефон блондинки попался мне на глаза. Стыд обжег меня, но под ним разлился предательский жар – древняя биология, выдающая ужас. Сильнее трахала лицо сыночка, каждый толчок прерывался скользкими шлепками плоти о плоть. Наташа наклонилась ближе, пахнув приторными духами, когда прошептала: «Да Вы уже сами знаете что делать, Галина Михайловна».
Язык превратился в неумолимый поршень, то глубоко погружаясь, то кружась. Ему уже тоже стало всё равно, что вылизывает мать. Пот стекал по моей спине. Зрение затуманилось. Удовольствие, густое и тошнотворное, начало скручиваться, сжимаясь, словно петля, вокруг моей решимости.
Мои бёдра задрожали, теряя свой мучительный ритм. Рыдания вырвались из меня – наполовину протест, наполовину капитуляция. Ебу рот сына за деньги. Какое бесстыдство. И в тоже время так возбуждает. Вырвался крик, грубый и гортанный, эхом отразившись от плитки. Саша застыла подо мной, сжав губы, поглощая мой стыд. Наступила тишина, тяжёлая и удушающая. Это была пауза. Знала, что близка к тому самому. Над головой жужжали флуоресцентные лампы, освещая мои дрожащие бёдра, склоненную голову сына, блестевшую от пота и слюны. Продолжила шлёпать моим бёдрами лицо сына, чтобы моя пизда насаживалась на ротик сыночка. Это было очень быстро. Затем зажала голову мальчика.
— А-ах!
Оргазм. Кончила в рот. Сыну. Никогда не думала, что это случиться.
Рука Наташи легла мне на плечо.
— Хорошо, – сказала она, и в этом слове сквозило удовлетворение. Вытащила из дизайнерской сумки толстый конверт, сквозь прорезь которого виднелись хрустящие рубли. Он шлёпнулся мне на ладонь, тяжёлый, как чувство вины. —Уберись, – скомандовала она, поворачиваясь к Саше. Его взгляд был пустым, он подлизал меня внизу.
— Вы оба – настоящие красавцы.
Её друзья смотрели в телефон – оценивающе, торжествующе. Саша медленно вытер рот тыльной стороной ладони, избегая моего взгляда. Конверт был в моей руке. Пятьдесят тысяч. Оплачено полностью.
На следующее утро на мой телефон пришла зашифрованная ссылка. Ледяное сообщение от Наташи: "Твой дебют".
Я помедлила, а потом нажала. Видео загрузилось — интимный крупный план женских бёдер, прижимающихся к лицу мальчика. Но лица... лица были не наши. Моё было моложе, с медово-русыми волосами вместо моих выцветших каштановых. У Саши подбородок был толще, щетина, глаза другого оттенка синего. Наши тона кожи — более бледные, более гладкие — казались более потными. Даже фон был другой. Ученики вряд ли бы опознали что всё это творилось в туалете их школы. Название кричало жирными буквами: «Мать доминирует над сыном». Ниже хлынули комментарии: «Чертовски возбуждающе, давай ещё», «*Эта мамочка владеет им*», «Это постановка, просто зрелая женщина с молодым парнем», «Ищу милфу, которая будет доминировать надо мной». Никто не узнал правду. Холодная дрожь пробежала по моему телу. Это были мы... и в то же время не
Измученная Элис