Эхх, времени катастрофически не хватает ни на что, но нужно как-то закончить перевод.
******
После нашей свадьбы мы с Найджелом отправились в свадебное путешествие в Италию. Это была моя первая поездка за границу. Там мы посетили Милан, Венецию и Рим, и мне показалось, что Италия очень отличается от Англии.
Наконец мы прибыли в Неаполь. Мой муж сказал, что мы побываем в Помпеях, съездим на Капри, и пообещал, что мне придется по душе красота скал Фаральони. Самих же неаполитанцев он недолюбливал. Ему не нравилась их живость, не нравились улицы, переполненные детьми, все эти запахи фруктов и специй. Ему казалось, что сам город интересный, но слишком переполненный и суматошный.
Поселились мы в уютном отеле, в большом номере с видом на море, откуда всегда задувал освежающий бриз. Желая порадовать своего супруга, выходя на улицу, я надевала белое платье и белую шляпку, дополняя свой туалет белым зонтиком — Найджел говорил, что больше всего ему нравится, когда я одета во все белое, утверждая, что так я выгляжу очень по-британски.
Однажды днем мы оказались в Галерее Умберто, [итал. Galleria Umberto I — публичная торговая галерея (пассаж) в Неаполе, названная в честь короля Италии Умберто I. Была построена в 1887-1891 годы. Представляет из себя высокое и просторное крестообразное сооружение, увенчанное стеклянным куполом] и расположились за столиком ближе к ее центру. Через стеклянную крышу здания светило яркое Солнце, вокруг группками теснились итальянцы; они шумно разговаривали, кивая головами и толкаясь локтями.
Найджел заметил, что местные мужчины часто бросают на меня свои взгляды. Он постоянно поддразнивал меня, говоря, что я флиртую с некоторыми из них, на что мне неизменно приходилось возражать.
— Сейчас они будут разговаривать о тебе, — сказал он.
— Не хочу, чтобы они говорили обо мне.
— Думаю, что хочешь, ведь этого хотят все женщины. Им нравится, когда на них смотрят и когда их обсуждают; им нравится быть объектами внимания; нравится, когда любуются и восхищаются их пестрыми перышками. Они словно тропические птицы, которых мы видели в Риме.
— Но те римские птицы были чучелами.
— Ах, ну да, в самом деле...
Через некоторое время Найджел пожаловался на усталость. Его лицо осунулось, стало изможденным. Он сказал, что в Галерее слишком шумно. Покинув свой столик, мы вышли на Виа Рома, где поймали карету. Муж сел рядом со мной, и окованные железом колеса застучали по брусчатке к морю.
Когда экипаж остановился, мой супруг, казалось, был счастлив снова оказаться в нашем отеле, и даже заказал в нашу комнату корзину апельсинов. Управляющий поклонился и прищелкнул пальцами одному из портье.
Я села вместе с Найджелом перед большим открытым окном в нашей комнате, и глядела на голубое небо. Вид на бухту был просто великолепным. Некоторые рыбаки все еще работали на пляже, вдали виднелся пароход, медленно уходящий в море.
Мой муж сидел молча, любуясь морской гладью, а потом, спустя некоторое время приказал мне раздеться.
— Но только не у окна, — добавил он. — Не хочу, чтобы тебя увидели рыбаки.
Я спросила, нужно ли мне распустить волосы, но Найджел ответил, что в этом нет необходимости — сейчас он предпочел бы, чтобы я оставила прическу так, как она есть.
Я поднялась с кресла, в последний раз посмотрела на открытое море и рыбаков на пляже, а когда повернулась к мужу, то увидела, что его взгляд прикован ко мне. Разделась я возле кровати, небрежно сбросив сорочку на пол, и выйдя из нее навстречу своему любимому супругу. Найджел любовался моей заманчиво покачивающейся грудью.
Я стала перед ним полностью обнаженной, а он, покручивая в пальцах сигару, опустил глаза к
Бесплодная сестраv