В тот же миг что-то в Коуле переменилось. Маска циничного насмешника исчезла, обнажив голую, первобытную похоть. Ухмылка сползла с лица, сменившись оскалом. В глазах вспыхнул огонь, в котором не осталось ничего человеческого. Он словно слетел с катушек, превратившись в зверя, учуявшего добычу.
— Вот теперь мы договорились, — голос прозвучал сипло и низко, словно рык.
Он отпустил ее запястья. Прежде чем она успела опомниться, его руки вцепились в подол футболки и рванули в стороны. Хлопок рвущейся ткани, и вот она уже сидит перед ним до пояса голая. Ее упругая грудь, с темными, затвердевшими от возбуждения и страха сосками, подрагивала в такт ее нервному дыханию.
Коул откинулся назад, его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по ней.
— Ого... — прохрипел он с неприкрытым удивлением. — А сиськи у тебя... ничего. Я думал, под этими дебильными балахонами ты как щепка. Ан нет... — он сжал ее грудь ладонью, наминая мягкую, податливую плоть. Джейн ахнула. — Есть что потерзать. — его большой палец грубо провел по соску, сжал. — Чувствительные, да?
Он не стал ждать ответа. Он наклонился и взял сосок в рот. Губы сомкнулись вокруг ареолы, горячий язык жадно облизывал, а зубы сдавили напряженный бугорок. Острая и сладкая боль пронзила ее, заставив глухо застонать. Мысли расползлись, оставив только ощущения: жаркий, мокрый рот на ее груди, грубые руки, сковывающие ее тело, и все нарастающее, невыносимое возбуждение внизу живота.
Он переключился на другую грудь, кусая и засасывая уже с большей яростью. Джейн металась под ним, ее стоны становились все громче, беспомощнее. Она уже не пыталась бороться. Ее проклятое жаждущее тело полностью захватило контроль.
— Коул... — ее голос был хриплым и чужим. — Хватит…
— Молчи, — бросил он, отрываясь от ее груди. Его губы блестели от слюны. — Ты уже сказала все, что от тебя требовалось.
Его руки рванулись к ее шортам. Он стянул их и замер, растерявшись на секунду. Коул глядел на нежную кожу бедер и смуглый треугольник между ними, а потом хрипло рассмеялся.
— Боже мой... Без трусиков. — его глаза сверкнули торжеством и сарказмом. — Так ты, выходит, давно готовая? Маленькая, похотливая шлюшка.
— Заткнись... — простонала она, пытаясь прикрыться руками, но он отшвырнул ее ладони прочь.
— Ага, сейчас, — он схватил ее, посадил на край столешницы. Ладони впились в ее колени, с силой раздвинули их. Коул встал между ее расставленных ног, притянув Джейн к самому краю, так что она едва держалась.
Он провел сверху вниз по ее щели, от вздувшегося клитора к самому входу, собирая влагу. Джейн дернулась, как от удара кнутом. Коул с наслаждением демонстративно растирал ее смазку между своих пальцев.
— Лгунья ты, Доу. Самая настоящая лгунья.
Он скользнул по половым губам, раздвигая их, обнажая нежную, розовую, налитую плоть. Он с наслаждением размазал соки по клитору, медленно водя по нему подушечками пальцев. Джейн застонала, ее бедра затряслись, пытаясь уйти, но в итоге лишь сильнее прижались к его руке, требуя большего.
— Нравится? Да? — он рыкнул ей в ухо, ускоряя движения. — Говори, нравится?
Она молчала, кусая губу, и он резко провел ногтем по нежной плоти.
Джейн взвыла, тело затряслось в конвульсиях адской, доводящей до исступления судороги.
— Упрямая сука, — прошипел он.
Одной рукой он схватил ее за волосы у затылка и резко оттянул голову назад, заставляя выгнуть шею. Она смотрела на него снизу-вверх, и он любовался ее лицом — алым, искаженным гримасой наслаждения и стыда, с полуприкрытыми, влажными глазами и раздувающимися ноздрями.
Шалунья Г.П. и Соло-лысая нога