выбирала чипсы. Кассирша, женщина с усталым лицом, бросила на меня рассеянный взгляд — и сразу отвела. Ничего. Ни тени удивления. Просто две девочки.
И когда мы шли обратно, а за спиной щелкнул замок нашей квартиры, внутри что-то перевернулось. Не облегчение. Хуже. Тихий, нарастающий ужас. Потому что выходил-то я, Александр. А вернулся... кто? Девушка, которой все поверили. И эта девушка — это тоже был я. И этот я... ему почему-то не было стыдно. Ему было... интересно.
«Я дам твою телегу? Димка просит для своего друга.. ему очень, очень понравилось последнее фото, он даже не поверил, что ты... парень!» — голос Ленки прозвучал издалека, будто из-под воды.
Я сидел за её компьютером, пальцы замерли над клавишами. На столе завибрировал новый чат в телефоне. Я не стал открывать. Просто пожал плечами, будто это меня не касалось. Будто это про кого-то другого.
«Пожалуй, пора смыть это всё... — сказал я наконец, поднимаясь. Голос был чужим, приглушённым. — А то... привыкну ещё».
«Хорошо, я помогу тебе, Саш...»
Она повела меня в ванную, как вела к зеркалу час назад. Теперь её движения были медленными, почти ритуальными. Она смочила ватный диск мицеллярной водой, и её пальцы, тёплые и уверенные, прикоснулись к моему лицу. Я закрыл глаза.
Прохладная влага смешалась с остатками тонального крема. Я чувствовал, как под её прикосновением исчезают контуры, которые она так старательно вырисовывала. Сначала одна щека, потом другая. Текстура диска скользнула по ресницам, смывая тушь чёрными разводами. Я стоял неподвижно, отдавшись этому процессу, этому странному очищению. Её палец, обёрнутый в вату, провёл по моим губам, стирая липкую помаду. Я почувствовал лёгкий вкус химии и чего-то сладкого.
Она промокла моё лицо сухим полотенцем. Я открыл глаза. В зеркале снова был я. Тот самый Саша. Но что-то сдвинулось. Какая-то внутренняя ось. И в воздухе, пахнущем косметикой и чистотой, висел невысказанный вопрос: а кто теперь будет смотреть на меня из отражения завтра?
Глава Следующая
Несколько дней до субботы эта мысль сидела где-то под рёбрами, тёплым, липким комком. Дико. Возбуждающе дико. Я ловил себя на том, что разглядываю в зеркале уже своё, обычное лицо, ищу в нём ту самую... девочку. А потом открывал телеграм. Тот самый чат. И смотрел на аватарку. Красивый. Серьёзный. Взгляд взрослый, пронзительный. Мужчина. И я представлял, как он смотрел на те фото. На мои губы, на эту дурацкую попку. И наверняка... представлял своё тело, свой хуй между этими булочками. Между этих накрашенных губ. Ну а чего ждать, когда тебя выставляют таким товаром? Ленка... Мы провели короткую, неловкую переписку, как будто формальную. Оба боялись будто. Или только я, а он забил.
И вот... суббота. Я помогал маме разбирать шкаф, всё было как всегда, привычно, по-домашнему. И вдруг — ёмкий, холодный укол в животе. Правда! Сегодня же... Чёрт, я ведь согласился. Я совсем выкинул это из головы, а оно вот оно, уже наступило.
И из всего того разговора с Захаром, вороха этих нервных, обрывистых сообщений, в ухе застрял и звенел, как осколок, только один его вопрос. Прямой, без обиняков, посланный ночью, когда я уже почти спал: «А на свидание... ты придёшь как девочка?»
Я стоял с грудой маминых свитеров в руках и смотрел в окно. На улице ещё было солнце. И внутри всё сжалось в тугой, дрожащий узел. От страха. От стыда. И от этого чёртова, предательского возбуждения, что заставляло кровь пульсировать в самых потайных местах.
Ленка открыла дверь, уже вся на взводе — в коротком платье и с наведёнными стрелками. Я стоял на площадке, комком в горле.
Трусики для любимой