от выпитого и от того, как Дима сейчас держал её за талию, прижимая к себе.
Я видел, как его большая ладонь лежит на её боку, как её пальцы впиваются в его плечо. Они уже не просто целовались, они растворялись, прямо здесь, в этом медном ящике. И это зрелище... оно било током. Зажигало что-то спящее и запретное.
Алкоголь туманил голову, а эта дурацкая, тесная одежда напоминала о себе каждым швом. Невозможно было дальше вот так стоять, чувствуя тепло Захара в сантиметре от себя, и не прикоснуться. Это было сильнее страха, сильнее стыда.
Я повернулся к нему. Он смотрел на меня тяжёлым, тёмным взглядом, в котором читался и вопрос, и ожидание. И я обнял его. Просто так. Руки сами поднялись и обвили его шею. Я прижался к его груди, спрятав лицо в месте, где ключица уходила под рубашку. Он был твёрдым, прочным. И он не отшатнулся. Его руки медленно, будто давая время отпрянуть, обняли меня за талию, прижали крепче.
И всё. Мы стояли так в гудящем лифте, пока Ленка и Дима сливались в поцелуе рядом. Чёртов алкоголь. Чёртова одежда. Чёрт возьми, это было неизбежно. И, возможно, именно то, чего я хотел всё это время.
Глава - финальная на этот раз, не обляпайтесь.
Мы ввалились в квартиру, и сразу — этот запах. Не грязи, нет. Дорогой пыли, старого дерева, чужого пространства. И ещё... что-то витало в воздухе, плотное, животное. Запах предвкушения. Секса, который вот-вот случится. Я всегда его как-то... иначе чувствовал. Раньше. Видя Ленкино тело, её изгибы, я испытывал смутное возбуждение, да, но потом — всегда накатывало странное безразличие. В школе мне нравилась другая девочка, совсем другая. А теперь... теперь мы с Ленкой — две мать его девки. Две сучки на поводке.
Квартира была просторной, высокой. Не квартира — лофт.
— Мы в душ! — крикнула Ленка, и её голос отозвался эхом.
— Прикинь, у него тут две ванные комнаты! — уже из коридора донёсся её смех. — Тут заблудиться можно!
— Димочка, но ты же не дашь мне потеряться, правда?
И в этом «правда» было всё. Она вела себя как шлюха, но не по расчёту, а потому что горела. И в её голосе, когда она это говорила, была не плёвая игривость, а настоящая, детская просьба: «Скажи, что не кинешь. Скажи, что после того, как выебешь сейчас, сразу, вот сейчас, мы только вошли — что что-то останется».
Они скрылись в глубине коридора, щелчок двери. Мы остались с Захаром в гостиной. Он повернулся ко мне. Глаза тёмные, тяжёлые.
— Пойдём, — сказал он. — Покажу террасу. Вид... ничего.
Я кивнул, не в силах вымолвить слово. Мы прошли через всю гостиную, он распахнул стеклянную дверь. Ночь была тёплой, огненной россыпью. Вид и правда был шикарный. Словно мы парили над всем этим.
— Виски? — спросил он, уже держа в руках бутылку и два толстостенных бокала.
— Конечно, — выдохнул я.
Мы выпили. Мне казалось, я слышу приглушённые звуки из-за двери — смех, стон. Но, может, это было в голове. Мы говорили. Фразы были острые, как лезвия. Каждая — точный укол, снимающий слой за слоем.
— Ты красивая девочка, — сказал он, глядя на меня поверх бокала. — Прикид... шикарный. Неброский. Но с намёком.
Решили закурить. Помню, как он полез в карман, я приблизился чтобы взять сигарету, смотрел на это движение — такое простое, бытовое. А потом... а потом всё перекосилось.
Он не достал сигареты. Его рука остановилась. Он посмотрел на меня. И всё. Он просто шагнул ко мне и поцеловал. Сначала просто прижал губы —
Поцелуй..