Кончики его пальцев обожгли воспаленную кожу, и по моей спине пробежала дрожь. Он наклонился ближе, и его дыхание стало горячим на моей шее, прямо рядом с узором знаком Зодиака.
— Больно было? — прошептал он, и в его голосе было странное сочетание раскаяния и возбуждения.
— Немного, — выдохнула я, вжимаясь спиной в его ладонь, поощряя его прикосновения.
— Покажи мне... всё, — его голос стал низким, властным, но теперь в этой властности сквозила просьба, а не приказ.
Я взяла его руки и повела вдоль своего тела, от шеи, по груди, вниз и назад, к пояснице и попе, позволяя его пальцам скользить по линиям чернил, ощупывать каждый изгиб, каждый символ. Он тяжело дышал мне в волосы.
— Ты знаешь, что здесь написано? — я водила его пальцем по сложному узору на пояснице, заставляя его прочувствовать спрятанное слово.
— Нет...
— Потом узнаешь, — пообещала я ему шепотом, оборачиваясь и прижимаясь всем телом к нему, чувствуя, как напряглось его тело сквозь тонкую ткань брюк. Его руки схватили меня за бедра, прижимая к себе, и он захватил мой рот в жадном поцелуе, полном внезапного, всепоглощающего желания. Весь его гнев, все подозрения переплавились в этом единственном страстном поцелуе.
Потерянная страница
Его пальцы впиваются в мои бедра, оставляя на коже отметины, которые, я знаю, завтра превратятся в синяки. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигает шею прямо над татуировкой знака Зодиака.
— Зачем? — его голос низкий, гортанный, полный ярости и того самого возбуждения, которое он так старался скрыть. - Зачем ты это сделала?
Он не ждет ответа. Его ладонь со всей силой шлепает меня по попе, немного ниже сделанной на пояснице татуировки. Вспышка боли пронзает меня, заставляя вскрикнуть, но этот звук тут же тонет в волне густого, стыдного удовольствия, разливающегося по низу живота. Я вжимаюсь в диван, но он не дает мне убежать, прижимая своей тяжестью, своей мускулистой громадой.
— Ты хотела, чтобы я это увидел? Хотела, чтобы я знал, какая ты на самом деле? — он шипит эти слова, вцепляясь мне в волосы и оттягивая голову назад. Его глаза, эти пронзительные, васильковые глаза, теперь затемнены животной страстью. В них больше нет подозрения. Есть только чувство собственничества, граничащее с безумием.
Я пытаюсь кивнуть, но не могу, и вместо этого из горла вырывается стон, когда его зубы смыкаются на тонкой коже моего плеча. Это не укус, это — заявка. Отметка. Еще один трофей на моем теле.
— Я накажу тебя, за каждый миллиметр, чернил нанесенный тебе на кожу — обещает он, и его рука скользит между моих ног, находит меня уже мокрой, готовой, возбуждённой от его гнева. - За каждую, Лея. За каждую черточку этой... этой надписи. Он догадался. Он прочитал его. Слово, скрытое в вязи плюща. Slut.
Его пальцы входят в меня резко, без предупреждения, и я взвизгиваю, выгибаясь всем телом. Боль от шлепка, смешивается с глубоким, наполняющим давлением внутри, создавая опьяняющую, невыносимую смесь ощущений. Он движет пальцами с жестокой, методичной точностью, его взгляд прикован к моему лицу, ловя каждую гримасу, каждый вздох.
— Тебе нравится это? — его голос звучит хрипло. - Нравится, когда я так с тобой? Когда ты моя шлюха? Моя.
— Да... — это больше похоже на стон, на признание, вырванное силой. - Твоя. Паша, только твоя.
Это то, что он хочет слышать. То, что ему нужно. Его ревность, его гнев — это просто обратная сторона его одержимости. Его потребности владеть, контролировать, поглощать. Но это и то - что хочу я!
Как меня сделали шлюхой (часть первая и вторая)