одежды, его движения резкие, почти грубые. Я помогаю ему, сдирая с него футболку, и мои ногти царапают его напряженные мышцы. Он рычит, низко, по-звериному, и его руки переворачивают меня на живот, прижимая лицом к прохладной коже дивана.
— Смотри, — рычит он, раздвигая мои ягодицы, обнажая самую сокровенную часть меня, туда, куда только что входили его пальцы. - Смотри, что ты заставляешь меня делать.
Я зажмуриваюсь, от предвкушения. Он держит меня, не давая пошевелиться, и я чувствую, как напрягаются его мышцы, чувствую, как он направляет в меня, свой член. И затем — медленное, неумолимое, такое желанное - проникновение. Он входит в меня с такой силой, что воздух вырывается из моих легких одним сплошным стоном. Легкий дискомфорт - от первого проникновения, растяжение, абсолютное, полное заполнение. Он не дает мне привыкнуть, не дает опомниться. Он начинает двигаться, и каждый его толчок — это именно толчок, удар, наказание. Каждый раз его нижняя часть живота, с силой, с отчетливым звуком шлепка, прижимается к моей попе, его пальцы, изучая узоры, проводят по линиям татуировки, дискомфорт и возбуждение от этих действий, заставляет меня громко стонать в подушку, бессвязно, с придыханием.
— Шлюха, вот кто ты, — он наклоняется, его грудь прикасается к моей спине, потная и горячая, а губы прижимаются к моему уху. - Моя шлюха. Вся без остатка - моя. И это шлюхино клеймо...» — он с силой проводит пальцем по узору, и я скулю от переизбытка чувств, —. ..оно только подтверждает это. Ты сделала это для меня. Чтобы я всегда знал, как нужно к тебе относиться.
Его ритм ускорился, становясь неистовым, почти яростным. Я тону в этом, в нем, в этом шторме из боли и наслаждения. Мои ягодицы упираются в его бедра, поддаваясь каждому движению, принимая его на всю глубину. Мир сужается до жара кожи и биения сердца, до влажного звука наших тел, до дикого, первобытного рычания, который вырывается из его груди.
Я чувствую, как внутри меня все сжимается, закручивается в тугой, невыносимый узел удовольствия. Волна нарастает где-то глубоко, угрожая снести меня полностью.
— Паша... я... сейчас...
— Нет, — он выдает это сквозь зубы, его рука обвивается вокруг моего горла, не сдавливая, а просто держа, напоминая, кто здесь главный. - Не без моего разрешения. -
Он останавливается, замирает глубоко внутри меня, и это ожидание, это лишение сводит меня с ума. Я беспомощно бьюсь под ним, пытаясь возобновить движение, но он непоколебим. Слезы стекают по моим щекам, от нестерпимого желания.
— Проси, — приказывает он, и его голос звучит как сладчайшая пытка.
— Пожалуйста... — я задыхаюсь от предвкушения. - Пожалуйста, Паша. Трахни мне. Я не могу терпеть.
— Кто ты? — настаивает он, и его ладонь снова шлёпает по попе, после, сжимает ягодицу. И это последняя капля. Я срываюсь.
— Я шлюха! Твоя шлюха! — выкрикиваю я, и это звучит как освобождение. - Я твоя блядь и потаскушка! Пожалуйста!
С удовлетворенным рыком он отпускает меня. Его движения становятся еще более неистовыми, дикими, точными. Он проникает и достает до той точки, которая заставляет все мое существо трепетать, быть в секунде от оргазма. Он отпускает мое горло, и его рука скользит вниз, находит мой клитор, и начинает стимулировать его пальцами, пальцы другой руки, проникают в другую мою дырочку.
Это переполняет меня. Оргазм обрушивается на меня с такой силой, что я теряю голос. Все мое тело сковывает судорога бесконечного, ослепляющего удовольствия. Я кричу в беззвучии, цепляясь пальцами за ткань подушки, пока волны катятся через меня, одна за другой, без конца.
Наш секрет с Женой!