не останавливается. Он продолжает двигаться, продолжая наказывать, продолжая владеть, растягивая мои ощущения до немыслимого предела. И только когда я уже повисаю в его руках, полностью разбитая, он издает низкий, гортанный стон и заполняет меня своим семенем, горячим и пульсирующим. Его тело на мгновение обмякает на мне, тяжелое и удовлетворенное.
Мы повалились на бок, лежим так, оба дышим как загнанные звери. Воздух в комнате густой от запаха секса и нашей страсти. Его рука лежит на моем бедре, другая переместилась на грудь.
Он медленно выходит из меня, и я вздрагиваю от чувствительности. Он переворачивает меня на спину, его взгляд снова становится пристальным, изучающим. Он смотрит на мое лицо, заплаканное и раскрасневшееся, потом его глаза опускаются ниже, к моей шее, к груди, к животу, к тому месту, где наши тела только что были едины.
Его пальцы касаются татуировки на моей щиколотке, следуя за изгибами роз и шипов. Потом он наклоняется и прикладывает свои губы к коже прямо над знаком пиковой масти. Его поцелуй нежен, почти что извиняющийся. Контраст после той грубой силы заставляет меня содрогнуться.
— Больно? — он снова задает этот вопрос, и теперь в его голосе одна только тревога.
Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Просто смотрю на него, на этого высокого, мускулистого мужчину с васильковыми глазами, который только что разобрал меня на атомы и сейчас своей нежностью, собирает обратно.
Он смотрит на мои татуировки, на скрытое признание, которое я нанесла на свою кожу - для него. И для себя.
— Ты удивила меня, никогда не думал, что ты способна на такие поступки — тихо говорит он, и в его голосе слышится странное уважение.
— Просто..., я тебя люблю - Паша, — пытаясь разобраться в своих эмоциях, выдавливаю я.
Несколько недель, прошло с того момента, как на моем теле, появились: пирсинг и татуировки. Каждый день они разжигали интерес Паши, пока у мужа были выходные, он потребовал, чтобы я ходила по квартире либо голая, либо в максимально открытой одежде, имея таким образом возможность любоваться мной.
Каждое прикосновение Пашки к моим татуировкам, пирсингу — это молчаливое напоминание о нашей игре, о том, что я его шлюха, а он мой хозяин. Несколько раз в день, мы занимались сексом, утром или ночью в постели, а днем в самых неожиданных местах, разгоревшаяся с новой силой страсть, между нами, казалось не утихнет - никогда. Он часто ласкал меня, поддерживая мое возбуждение, даже в общественных местах, пока никто не видит. Казалось, у нас наступил второй медовый месяц.
Утром, после отличного секса, в прекрасном настроении, я готовила лёгкий завтрак, пританцовывая под незамысловатую музыку, с телефона и тут он завибрировал, оповещая о звонке, разрушая утреннюю идиллию. Имя на экране заставило мое сердце пропустить удар — это был Саша. Нехотя я ответила на звонок.
— Алло - робко с недоверием и ожиданием подвоха, прошептала я в трубку.
— Привет, . .. — его голос, томный и насмешливый, словно проскальзывает по моей коже. — Как поживает твоя попка? После твоих художеств? Паша оценил или наказал?
Я сильнее прижала трубку к уху, отходя к окну. - Он смог прочесть скрытое слово.
Из динамика донёсся низкий, довольный смешок. - Я знал, что он внимателен к деталям и быстро обнаружит скрытую надпись и смыслы знаков. Ну так что, твоя попка пострадала от гнева моего брата?
— не то, чтобы пострадала. Пашин гнев... он по-другому меня наказал, — выдыхаю я, и по телу разливается возбуждение и трепет.
— Отлично. Судя по твоему голосу. Тебе, да скорее всего и ему понравилось.
Измена в командировке.