Дженайя кивнула и, взяв сумку, вышла вслед за Нигуллой. - Ты знаешь, что ты вся в крови? - услышали они вопрос Нигуллы, когда те скрылись за углом.
— Надеюсь, мой брат получил новости о Рабине от Менджи или Гании, но это будет завтра. Не знаю, как вы, а я хочу отдохнуть и закончить этот день. Патесса, комнаты для всех нас готовы? - Атея спросила, и Патесса кивнула с нежной улыбкой на лице.
Атея устало улыбнулась ей в ответ. - Я хочу поблагодарить тебя, а также Нигуллу и Дениссу за всю проделанную работу, но сейчас, пожалуйста, просто укажи мне комнату с кроватью, где я смогу поспать.
Это была большая, роскошная комната на втором этаже, которую Нигулла и Патесса выбрали для Атеи. На самом деле это была самая большая комната в доме, даже больше, чем та, которую они выбрали для своей госпожи. В центре стояла большая кровать с балдахином, множество шкафов, стены украшали зеркала и картины. К ней примыкала купальня, а вдоль двух внешних стен угловой комнаты шел внутренний дворик. Большие окна были сделаны из настоящего стекла и достаточно прозрачны, чтобы видеть сквозь них. Атея стояла одна в комнате у одного из окон и смотрела в ночь. Она потянулась к брату, но присутствие рядом с ним другого бессмертного притупило ее чувства. Гания была рядом с братом, маленькая девочка в песочном замке его мечты. Символика, далекая от того, чтобы успокоить беспокойный разум Атеи. Робан рассказал ей все о своих снах, и с каждым днем они становились все яснее. Где она была, когда эти двое рука об руку шли прочь от разрушающегося песочного замка?
Атея волновалась, очень волновалась и... ревновала. В одиночестве она могла бы признаться себе в этом. Проблема заключалась в том, что она больше не была одна. Может быть, Робан и Разрушение действительно объединились и стали единым целым, но Атея чувствовала присутствие Хаоса в своем сознании, и эта сука с удовольствием наслаждалась ее ревностью. Она всегда так делала. Атея и Хаос прошли долгий путь, но они не были «единым целым». На то была причина, очень простая причина. Они не хотели быть единым целым. Отношения Атеи и Хаоса были сложными, но это были отношения. Не «один», но они стали «мы». Атея стояла у окна, переживая и ревнуя, но новая мысль вызвала на ее лице улыбку. Если Хаос наслаждается ее ревностью, это может означать только одно. Причин для ревности не было. - Сука, - прошептала Атея, и улыбка Хаоса расширилась. Не «один», а «мы».
Атея снова посмотрела в окно, и белая сова, сидевшая на перилах балкона, ответила ей ровным взглядом. Она появилась через мгновение после того, как Атея распахнула тяжелые оконные портьеры, и сова сидела и просто смотрела на нее. К одному из ее когтей было привязано свернутое письмо. Белая сова в центре колеса была символом Феи, богини мудрости и удачи. Сова была посланницей. Успокоившись, Атея почувствовала себя готовой и вышла на балкон, чтобы принять послание. Совы уже не было видно, но Атея слышала ее крик вдалеке, когда стояла на балконе с письмом в руке.
Атея,
Это послание предназначено для тебя даже больше, чем для Хаоса.
Мы знаем, что Гания выбрала Менджу в качестве своего сосуда. Оглядываясь назад, можно сказать, что это очевидно, и я, наверное, никогда не пойму, почему мы все были слепы к опасности. А опасность эта грозит всем нам.
Ты можешь думать о ней как об одинокой девочке, но помни, что
Добрый вечер, мой Господин!