этом случае ей понадобилось бы человеческое тело. Благодаря дочери Феи, разрыв между Ганией и ее жрицами и верующими слишком велик, чтобы кто-то из них мог стать ее сосудом. Она никогда не была на Калмире и, конечно, не имеет детей. Тем не менее я не могу понять, как ей удалось найти сосуд. Насколько нам известно, это невозможно, а поскольку сосуды – это наше скромное дополнение к творению Гании, мы должны знать об этом все, - подытожила Ипохона с досадой.
— Что ж, это еще одна загадка, достойная предчувствия. Неважно, когда и где она снова появится, уверен, нам это не понравится, - пробурчал в ответ Хор.
— Однако теперь мы все знаем, что произошло с момента нашей последней встречи. Давайте закончим ее. Нам всем нужно время, чтобы обдумать последствия и варианты развития событий. Давайте встретимся снова через несколько дней или раньше, если появится что-то новое, важное, - предложила Эбора, и члены семьи богов в молчании покинули пещеру.
В то время как боги собирались вместе, кто-то еще на Калмире пытался унять свои собственные предчувствия. Наконец все покинули опочивальню королевы и вернулись в щедрые покои, которые выделила для них Леандрис. Атея потребовала выделить комнату только для себя и Робана, и после того, что произошло этой ночью, никто из ее подруг не захотел спорить. Даже Яне спокойно выбрала другую комнату и отправилась в нее, а жрицы последовали за ней. По своему обыкновению, оказавшись в постели, она легла на грудь брата, и тут Атея заговорила.
— Изменит ли это твое отношение ко мне? - таков был ее начальный вопрос.
— А что, по-твоему, изменит мои чувства? - спросил в ответ Робан, стараясь говорить серьезно, а не весело.
— Может, тебе это покажется забавным, но мне – нет. Не я, а другая женщина родит твоего первого ребенка, а другая станет его матерью. Это изменит твое отношение ко мне, - печально констатировала Атея.
— Я не говорю о прошлых жизнях. Это прошлое Разрушения, но не твое, - решительно заявила Атея.
— Мы с Разрушением – одно целое, но я тоже не говорю о прошлых жизнях. Мне было пять лет, когда женщина родила моего первого ребенка. Всего через неделю после этого дня она пришла ко мне и сказала, что будет кормить и мыть малышку, но я должен позаботиться о ее счастье. В тот день ты впервые заснула, лежа у меня на груди, и я стал отцом. С того дня ничего не изменилось и никогда не изменится.
— Ты уверен, что не говоришь мне это, чтобы я назвала тебя папочкой, когда мы займемся сексом в следующий раз? - спросила Атея, но из-за всхлипываний ее шутка не удалась.
— Ты можешь называть меня папой, братом, любовником или изгоем моего существования, и все это будет правдой. Только перестань плакать, пожалуйста, ты же знаешь, я плохо переношу эмоции.
Атея пролила еще несколько слез, прежде чем наконец остановилась.
— Думаю, я справилась с большинством своих эмоциональных проблем и не буду мучить тебя какое-то время. Давай устроимся поудобнее и поспим несколько часов, уже утро.
Только легкое сопение мешало Атее говорить спокойно. Робан слушал, но ничего не делал и не говорил в ответ.
— Я сказала, давай устроимся поудобнее и поспим, - повторила Атея, раздражение сменилось сопением.
— А разве тебе сейчас не удобно? - невинно спросил Робан.
— Нет, не комфортно, проклятие моего существования, и я знаю, что ты это знаешь. Полагаю, ты заслуживаешь награды, поэтому я уступлю и скажу тебе то, что ты хочешь услышать, но не позволяй этому дойти
Я раб