— Не сомневаюсь, но нам придется разочаровать твою королеву. Скажи Леандрис, что мой брат, к сожалению, вынужден отказаться, внезапная и не терпящая отлагательств проблема требует всего его внимания на сегодня. Она приглашена присоединиться к нам за завтраком завтра утром. Это будет самая ранняя возможность поговорить с моим братом и, вероятно, последняя.
Хотя слуга и не ожидал такого ответа королеве, он все равно был рад уйти и делал это как можно быстрее. Пока Боско и женщины возвращались в зал для завтрака, Робан тоскливо стоял у двери.
— Что с тобой? Неужели бесстрашный великан-воин боится одной или двух разъяренных молодых женщин? - Вопрос задала Инерка, и она смеялась.
— Я очень плохо переношу эмоциональные переживания. Если я пойду туда, то сделаю только хуже, - пробормотал Робан в ответ.
— Мейра разочарована и обижена, Чалисса тоже, но они все еще любят друг друга и простят тебя. Возможно, тебе придется преуспеть в древнем искусстве унижения, но прятки ничего не решат. Пойдем.
Инерка взяла его за руку и повела к остальным.
Тишина встретила Робана, когда он вошел в комнату. Все женщины сидели за столом и смотрели на него. Даже Инерка оставила его стоять у двери и села на стул, присоединившись к остальным. Боско лежал недалеко от входа и тоже смотрел на него. Робану показалось, что в его глазах читается сострадание.
— Брат, мы выслушали обвинение и согласны, что оно серьезное. Чтобы быть справедливыми, мы разрешаем выступить в твою защиту. Известны ли кому-нибудь из присутствующих обстоятельства, оправдывающие Робана или хотя бы объясняющие его поведение? - официально обратилась Атея к остальным.
— Думаю, стоит упомянуть, что некая сестра обвиняемого практически заставила каждого из нас играть роль в ее плане мести королеве Леандрис. Робан был занят всю ночь, исполняя план Атеи, в который не входил прием Мейры и Шалиссы, - трезво заявила Рабина.
— Спасибо, Рабина, принято к сведению. Кто-нибудь еще? - сухо спросила Атея.
— Я думаю, он сожалеет. Когда ты делаешь что-то не так, но сожалеешь об этом, это не так уж плохо. Просто нужно помнить и больше так не делать, - любезно сообщила Менджа.
— Спасибо, Менджа. А тебе жаль, брат? - прямо спросила Атея.
— Через несколько дней после того, как я покинул Готу, мне стало жаль себя, что пришлось оставить их. В последующий месяц я часто испытывал это чувство. После того как я наконец нашел свою сестру, я больше не жалел себя. Я никогда не предавал их забвению и знал, что однажды вернусь. Но если вы спросите меня, жалел ли я когда-нибудь Мейру и Чалиссу, то отвечу: нет, - спокойно сказал им Робан, а затем, посмотрев на Мейру и Чалиссу, продолжил.
— Вы – две милые птички, живущие в золотой клетке. Мне было бы жаль вас, если бы я взял вас с собой. Как бы вам понравилось искать мою младшую сестру? Плыть в Лорис и Кордан, проехать верхом вдоль побережья Огуса, через всю Вернию и все проклятые рыбацкие деревни, независимо от погоды и времени года, не зная, сколько времени это займет – месяцы или годы.
— Прошлой ночью, после всех этих месяцев, я снова увидел тебя. Немного взволнованную и нервную, но все ту же милую птичку, которую я помнил. Я не жалею, что оставил тебя, потому что мне пришлось, и по той же причине я не жалею, что снова увидел тебя – мне пришлось.
После заявления Робана наступила тишина, а затем Мейра вскочила со стула и с криками выбежала из комнаты; Чалисса следовала за подругой всего в нескольких
В баре, без трусиков