случай может легко произойти, - ответила Атея, ухмыляясь широко раскрытым глазам Менджи.
— Ты просто пытаешься напугать меня, и как только я уберу руки с его шеи, ты обхватишь его своими! Я была быстрее, когда мы ложились спать, это обман! - ответила Менья, тоже ухмыляясь.
— Это было бы так просто; он даже не просыпается сейчас. Полагаю, это значит, что часть легенд правдива, и ты знала об этом, - сказала Дженайя сокрушенно.
— Атея сказала мне, что ты придешь после того, как проснешься, и я велела Боско искать тебя. Он бы не пропустил тебя, если бы ты могла сделать что-то плохое моему брату. Старший брат – хранитель, но и младшие сестры должны его защищать, - с гордостью объяснила Менджа.
— Менджа права; кроме того, Робан проснулся бы задолго до того, как ты вошла в комнату, если бы ты представляла для него угрозу. Может, он и выглядит спящим, но зверь никогда не спит – так зовут Разрушение, - добавила Атея, зевая.
— Значит, я даже не могу убить его за то, что он сделал со мной? - Спросила Дженайя со слезами на глазах.
— Это Робан изменил тебя, Дженайя, но ты должна винить и меня с Яне. Есть и другие причины, но гарантированная преданность вампира своему сиру была важной для того, чтобы мы предложили это Робану. Ты станешь матерью его ребенка, и в один прекрасный день тебе пришлось бы рассказать ей, что ты убила ее отца. Ты бы этого не хотела, Дженайя, - мягко сказала ей Атея.
— Преданность? Слепое повиновение, ты имеешь в виду. Даже если бы он приказал мне убить его ребенка, я бы безропотно подчинилась. Его кровь поработила меня, и она будет нужна мне всю жизнь. Я не хочу жить как марионетка на ниточке, но я даже не могу убить себя без его разрешения, - теперь Дженайя открыто плакала.
— Долгие годы ты была надзирательницей гарема Леандрис, а теперь плачешь о потерянной свободе. Неужели ты действительно ждешь от меня сочувствия? - со смехом спросила Атея. - Хватит уже драматизировать. За пределами поля боя Робан никому ничего не приказывает, разве что Яне время от времени кончает, но это уже другой вопрос. Мы с Яне любим приказывать людям, это наша общая дурная привычка. Ты должна быть счастлива, что никто из нас не смог бы этого сделать, мы не испытывали никакого желания предложить тебе перевоплотиться. Я все же дам тебе честный шанс. Менджа молода, но очень умна и обладает доброй душой, может быть, твои слезы подействуют на нее. Уговори ее отпустить тебя, а мы расскажем Робану, - спокойно предложила Атея.
Дженайя перевела взгляд с Атеи на Менджу, которая отпустила шею Робана и теперь стояла на коленях возле него, внимательно слушая. Наклонив голову и сведя брови, Менджа вернула взгляд Дженае.
— Атея сказала мне, что мой брат превратил тебя в вампира. Теперь ты сильнее и быстрее, а мама маленькой Киты должна быть сильной и быстрой, чтобы защитить ее. Ты никогда не предашь моего брата, и это тоже хорошо. Почему ты плачешь? – скептически спросила Менджа.
Если Атея не солгала ей, то этот ребенок был ее последним шансом вернуть себе свободу. Дженайя должна была ответить на ее вопрос и заставить ее понять. Почему она плакала? Она пыталась придумать причины, которые могла бы понять такая маленькая девочка, как Менджа. Когда-то она сама была маленькой девочкой, что было для нее важно... Неожиданно перед глазами возник образ: искаженное от боли лицо женщины. Это было самое раннее воспоминание
захотелось жену зделать шлюхой