— Похоже, нам придется отложить разбирательство, - констатировала Атея.
— Твоя техника унижения нуждается в серьезной доработке, - заявила Инерка, хмуро глядя на Робана.
— Он не сказал ничего плохого, почему же они убежали в слезах? - озадаченно спросила Менджа.
— Нет, не сказал, но он также не сказал того, что они хотели услышать. Простое «прости» и «я тоже тебя люблю» разрешили бы эту драму, - объяснила Денисса.
— Я никогда не слышала, чтобы он говорил кому-то - я тебя люблю -, неужели ты думаешь, что он мог бы? - задумчиво спросила Рабина.
— Если нет, то ему лучше потренироваться, и побыстрее. Теперь, когда это открыто, запросы на это будут стремительно расти, - ухмыляясь, ответила Хассика.
— Если я правильно помню, Инерка часто и с энтузиазмом признавалась Робану в любви, но никто другой этого не делал, - сказала Атея, сурово глядя на подруг.
— Мы женщины и не можем просто так взять и заявить об этом раньше мужчины, это было бы неприлично, - возмущенно ответила Денисса.
— О, я этого не знала! Значит, тебе было известно, что я непристойна, с самого первого раза, когда ты меня увидела? - спросила Инерка, смеясь.
— По-моему, то, что ты набросилась на него в открытую, тоже все выдало, - фыркнула Рабина.
— Кстати, где он? Я не заметила, что он ушел, - удивленно спросила Денисса.
— Он ушел через минуту после Мейры и Чалиссы. Может быть, он не смог увидеть в этом юмора, как ты, - спокойно ответила Яне.
— Яне, ты не хуже нас знаешь, что они вернутся, - сказала Атея. - Оглянись вокруг. Посмотри на всех наших друзей. Неужели ты веришь, что кто-то из них сомневается в том, что Робан любит ее. Мейра и Чалисса влюбились в него и тоже знают об этом. Денисса была права. Сказать «я люблю тебя» было бы легче, но ничего из того, что он говорил, не было неправильным. Конечно, он мог бы говорить это каждый день и каждый час, но он не сладкоречивый романтик, а знать правду лучше, чем слышать сладкую ложь. Когда они сбежали, то не потому, что все еще чувствовали разочарование и боль, а потому, что своими словами он дал им понять, что любит их. Они женщины, и теперь им придется где-то плакать, но это будут счастливые слезы.
— Избавь меня от своей самодовольной ухмылки, Яне. Я знаю, что я тоже женщина. Он и меня довел до слез прошлой ночью, причем без единого «я тебя люблю», так что я знаю, что они чувствуют. - Атея говорила трезво, почти сердито, но слеза, бегущая по ее щеке, говорила об иных эмоциях.
Теперь все они улыбались Атее, даже Яне.
— Он может быть таким болтливым дьяволом, даже не говоря ни слова, - с тоской вздохнула Инерка.
— Ты не просто непристойна, ты – развратная шлюха! – Рабина захихикала.
— Атея говорила о любви, а не о сексе, - наставительно заметила Денисса.
— Я тоже, просто я предпочитаю прямой подход, - защищалась Инерка.
Атея была благодарна за то, что ее отвлекли, но когда к ней подошла улыбающаяся Менджа, она поняла, что это отвлекло не всех ее друзей.
— Сестренка, мы приходим к брату, чтобы пообниматься, а потом засыпаем на нем. Ему это нравится не меньше, чем нам, и никому не будет грустно и одиноко сегодня ночью, - решительно сказала Менджа, взяла ее за руку и повела Атею искать брата.
Вопросы и ответы
Проснувшись, Дженайя еще до того, как открыла глаза, поняла, что что-то не так. За окном, примерно в двадцати ярдах
Бедная Вика