— Вряд ли Хаос согласится, чтобы ее брат стал мужем ребенка другой женщины. Вспомни Закон Крови. Ты уверен, что твой план сработает? - скептически спросила Ипохона.
— Они отделились и больше не связаны Законом Крови; теперь они могут иметь столько детей, сколько захотят, - ответил Малдурин, улыбаясь.
— Верно, хорошо, что из этого получилось что-то полезное, - сухо прокомментировал Хор.
— Как только мы снова возьмем под контроль старый бардак с Разрушением, мы сможем сосредоточиться на войне с Атанеей и Хароном. Сейчас мы мало что можем с этим поделать. Единственная прослеживаемая связь с ними – эта Сурисса, а она скрывается, - с облегчением констатировала Инжонтас.
— Не волнуйся, наши планы далеки от совершенства. Наверняка что-то пойдет не так, как всегда, или случится что-то новое и непредвиденное, - назидательно сказала Фея.
— Богиня мудрости и удачи, очевидно, верит в невезение. - Малдурин рассмеялся.
На двух свободных местах за столом возникли фигуры мужчины и женщины.
— Добро пожаловать, Балхор и Мессая. Почему вы так долго? - Инжонтас поприветствовала вновь прибывших.
Не обращая внимания на его приветствие, они оглядели собравшихся за столом богов и богинь.
— Она ушла.
Одной этой фразой Мессая уничтожила все то расслабление, которое начали испытывать ее братья и сестры.
Атея и Хасссика психуют
Вождь клана, стоявший на коленях перед Атеей, растерянно смотрел на освободившийся трон, но когда он повернул голову и увидел глаза Атеи, то мгновенно вспомнил, что должен был сделать. Под тяжестью взгляда Атеи ему стало все равно, и он присягнул на верность опустевшему Трону Крови.
Спустя несколько часов, далеко за полночь, последние посетители наконец покинули зал.
— Когда он ушел? - спокойно спросила Атея.
— Вскоре после того, как первый вождь принес свою присягу, - сухо ответила ей Яне.
— Они все ушли с ним?
— Да, только Патесса и Нигулла остались с нами.
— Мне пойти и убить его или посмеяться над этим?
— Если ты убьешь его сейчас, все будет напрасно.
— Верно, но пойдем и найдем их.
Нигулла и Патесса провели их к огромной двери в свои покои, где они обнаружили первого члена группы. Боско приоткрыл один глаз, наблюдая за их приближением, зевнул и снова закрыл его. Обойдя его, они открыли дверь и вошли в пустой вестибюль. От него отходили три коридора.
— Какой коридор ведет к спальным покоям? - спросила Атея у жриц.
Они молча указали налево. Они открыли несколько дверей в комнаты по бокам, но все они были пусты. Наконец они добрались до двустворчатой двери в конце коридора. Атея открыла ее и вошла внутрь. Оглядевшись по сторонам, она глубоко вздохнула и повернулась к Яне и жрицам, следовавшим за ней. Выражение лица Яне не выдавало никаких эмоций, но жрицы нервно пожевали губами и избегали смотреть в глаза Атее.
— Не могу сказать, что удивлена, но смесь впечатлений все равно поражает, - констатировала Яне.
Атея наблюдала за Патессой и Нигуллой. Их губы, плотно сомкнутые, потеряли всякий цвет, и вся их поза выглядела напряженной.
— Дайте волю, пока не лопнули, - вздохнув, сказала им Атея.
Они обнялись, чтобы поддержать друг друга, и разразились приступами хихиканья. Войдя в комнату, Атея подошла к Дениссе и осмотрела ее. Связанная по запястьям, она висела на веревке, подвешенной к крюку в потолке. Без сознания или во сне, ее голова безвольно свисала вниз между вытянутыми руками. На ее больших грудях виднелось несколько синяков, а вокруг соска – следы зубов. Атея посмотрела на ее распухшую и сырую киску и проследила взглядом за струйкой густой жидкости, стекающей по левой ноге Дениссы. На пальце образовалась небольшая капля и упала в
Сестра-любовница (часть 2 Катя у нас в гостях)