подруг жаловался на секс с ним! А что касается твоей мечты стать высокой норгарской женщиной, то ты, конечно, не станешь ею, и что с того? Ты можешь винить нашу семью во многом, но не в своем росте и не в том, что тебе нравится или не нравится делать со своим телом. Тело твоего сосуда, как и все на Калмире, - одно из творений Гании. Все, что они могут сделать, - это использовать его, но они не могут изменить ничего из того, что создала Гания. Я уверена, что они хотели бы обладать такой силой, но у них ее нет, - сказала Яне, самодовольно ухмыляясь.
Атея уставилась на Яне, ее мысли бешено завертелись.
— Ты хочешь сказать, что если бы в наших человеческих телах не обитало бессмертное существо, то в них не было бы ничего необычного, потому что никто не может изменить творения Гании? - спросила Атея, ее светящиеся глаза предупреждали о грядущей буре.
— Да! Если бы бессмертные не принимали эти тела как свой дом, не было бы ни божественной силы, ни способностей, - ответила Яне, ее уверенность колебалась под грозным взглядом Атеи.
— Без Подчинения ты была бы красивой женщиной из Эриланса, но не тем неотразимым существом, которым являешься сейчас. Я была бы красивой, хотя и немного маленькой норгарской девушкой, а Робан был бы таким же, как тысячи других норгарских грубиянов, верно?
Яне видела, что Атея все больше волнуется, и Робан тоже нахмурился.
— Я уже говорила тебе об этом, ДА! - крикнула Яне, пытаясь скрыть нарастающее чувство неуверенности.
— НЕТ! - Атея закричала ей в ответ. - Робан был сильнее всех детей Норгара с самого рождения. Я видела, как он сражался со своими учителями, дрался и побеждал их, а ведь ему не было и десяти лет, но Разрушение не успело выбрать его своим сосудом, как мне пришлось покинуть его. Ты сама сказала, что каждый раз, когда наша семья убивала его сосуд, выковывался новый, более сильный! Если творения Гании нельзя изменить, то кто каждый раз делал сосуды сильнее, скажи мне!
Яне уставилась на Атею.
— Я сказала тебе правду: творения Гании нельзя изменить. Если бы они могли это сделать, мы бы здесь не кричали друг на друга. Сосуд Робана был бы чем-то вроде ментального камня, способного заключить в себе Разрушение, но слабый, как новорожденный котенок, так что они легко справились бы с ним. А мы? Скорее всего, нас бы вообще не существовало, поскольку не было бы необходимости нас создавать. То, что ты предполагаешь, не имеет смысла и в любом случае невозможно... и все же... ты права. Его сосуды становились сильнее с каждым поколением, и если то, что ты сейчас рассказала, правда, то Робан никогда не был нормальным человеком. Я не могу ответить на твой вопрос, Атея, - ответила Яне.
Яне и сама была расстроена и встревожена. Откровения Атеи взволновали ее больше, чем она осмелилась бы признать. Глубоко задумавшись, она тихо вышла из комнаты.
После ухода Яне, Атея все еще была в ярости и снова смотрела на Робана. Он наблюдал за ее сияющими глазами и позой. Обнаженная, она лежала на большой кровати, и он видел, как под ее кожей подрагивают мышцы. Атея не желала ничего другого, кроме как начать драку, и была готова наброситься на него.
— В чем-то это полностью моя вина, я прав? - спросил он, и широкая ухмылка расплылась по его лицу, когда он медленно подошел ближе.
Яростный взгляд светящихся бледно-голубых глаз Атеи встретился с вечным небытием.
Последствия командировки