путались. Она не была готова сказать "да", но и не хотела говорить "нет". Что-то в его словах, в его глазах, в этом месте — всё это заставляло её задуматься. А что, если? Что, если она позволит себе хотя бы помечтать об этом?
— Я подумаю, — наконец сказала она, её голос был почти шёпотом. — Но не обещай, что я соглашусь.
Артём улыбнулся, чувствуя, как напряжение между ними немного спадает. Он не ждал, что она бросится в его объятия с восторгом, но её слова были первым шагом. Маленьким, но важным.
— Это всё, о чём я прошу, — сказал он, поднимая бокал. — За нас. И за новые горизонты.
Лера посмотрела на него, её губы дрогнули в лёгкой улыбке. Она подняла свой бокал, но её мысли уже были далеко — в той запретной комнате, куда она пока боялась войти, но которую уже не могла игнорировать.
Лазурный берег к вечеру оживал новыми красками. Неоновая подсветка баров и ресторанов вдоль Английской набережной отражалась в тёмной воде, а из открытых дверей кафе доносилась живая музыка — саксофон и мягкий французский шансон.
Лера и Артём прогуливались по набережной, их шаги синхронизировались с ритмом волн, бьющихся о камни. Лера, в лёгком шёлковом платье с открытой спиной, чувствовала, как тёплый ветер касается её кожи, но внутри неё бушевал другой ветер — смятение, которое не отпускало с их вчерашнего разговора.
Лера была женщиной, привыкшей контролировать свои эмоции. Её жизнь была выстроена по чётким линиям: успешная карьера, уютный дом, стабильный брак. Но слова Артёма о "новых гранях" и "третьем человеке" пробили брешь в её тщательно выстроенном мире. Она не могла перестать думать об этом, хотя каждая мысль вызывала у неё смесь страха, любопытства и стыда.
Что, если она согласится? Что, если это разрушит их брак? Или, наоборот, разожжёт угасающую искру? А что, если она откажется, и Артём будет разочарован? Эти вопросы кружились в её голове, как мотыльки вокруг лампы, и каждый из них обжигал.
Артём, шедший рядом, казался спокойным, но Лера знала его слишком хорошо. Его лёгкая улыбка и непринуждённая манера говорить скрывали внутреннее напряжение. Он тоже боялся, но его страх был иным — он боялся, что Лера закроется, оттолкнёт его идею, и они так и останутся в своей уютной, но предсказуемой рутине. Он видел в ней страсть, которую она сама, казалось, забыла, и хотел разбудить её, даже если для этого нужно было пойти на риск.
— Лер, ты сегодня какая-то тихая, — сказал Артём, останавливаясь у перил набережной. Он повернулся к ней, его глаза искали её взгляд. — Всё нормально?
Лера остановилась, глядя на море. Её пальцы нервно теребили тонкий браслет на запястье. Она хотела сказать "да, всё нормально", но слова застряли в горле. Вместо этого она повернулась к нему, её карие глаза блестели в свете фонарей.
— Артём, я всё думаю о том, что ты сказал вчера, — её голос был тихим, но твёрдым. — И я не знаю, как к этому относиться. Это... пугает меня. Но в то же время... — Она замолчала, подбирая слова. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я не доверяю тебе или не хочу... быть с тобой. Просто это слишком... необычно.
Артём кивнул, его лицо смягчилось. Он шагнул ближе, положив руку на её плечо. Его прикосновение было тёплым, успокаивающим, но Лера чувствовала, как её сердце бьётся быстрее.
— Я понимаю, Лер. И я не хочу тебя торопить. Это просто идея. Мы можем просто говорить об этом, пробовать... маленькими шагами. Без давления.
Ты меня вчера не трахал?