Отражение смотрело на неё тёмными, полными тревоги и возбуждения глазами. «Отлично, — прошептала она своему двойнику, — просто замечательно». Горькая ирония снова зазвучала в её голосе. «Вот как я не даю переступить черту...»
Алина решила ехать на общественном транспорте — парковаться у парка было хлопотно, да и не хотелось тратить время на поиск места. Войдя в зелёные врата парка, они сразу ощутили свежесть осеннего воздуха, густую прохладу, пропитанную ароматом опавшей листвы и дымком шашлыков из ближайших кафе.
— Тут красиво осенью, — заметила Алина, замерев на месте.
Широкие аллеи, обрамлённые высоким кустарником, тянулись вдаль, словно приглашая затеряться в их глубине. Несмотря на хмурое небо, настроение её было солнечным — она то заглядывала в резную беседку с позолотой, то восхищалась узорчатой решёткой фонарей, то задерживалась у старого дуба, восхищаясь его монументальными размерами.
Дима наблюдал за ней украдкой, едва осмеливаясь задержать взгляд, будто боялся, что мама заметит его повышенное внимание. Денис же, напротив, вёл себя уверенно — он шагал рядом с ней, намеренно сокращая дистанцию, и когда она смеялась, его рука на мгновение касалась её талии, будто случайно. Только Дима понимал: никакой случайности здесь не было.
— Пойдёмте к озеру? — предложил Денис, и все охотно согласились.
Озеро лежало перед ними маленьким тёмным зеркалом, в котором отражалось пасмурное небо. У берега, шумно переговариваясь, плавали утки. Денис поднял с земли камень и бросил его в воду — гладь вздрогнула, птицы с криком взметнулись в воздух, а круги побежали по воде, смыкаясь и вновь расходясь.
— Зачем? — спросила Алина, но в её голосе не было упрёка, лишь лёгкий укор, почти игривый.
Денис усмехнулся:
— Да просто так.
Они бродили по парку ещё час, а может, два — Дима перестал следить за временем. Где-то вдалеке играла музыка, слышался смех, крики, шорох листвы под ногами прохожих.
А потом начался дождь.
Сначала робкие капли, осторожно касающиеся кожи, потом — чаще, гуще, настойчивее. Вскоре они уже бежали к остановке, смеясь, спотыкаясь, с мокрыми волосами и разгорячёнными лицами.
Автобус был забит до отказа — промокшие, недовольные люди заполняли каждый свободный сантиметр. Дима чувствовал, как чьё-то колено упирается ему в поясницу, как чужое дыхание обжигает затылок. Он попытался протиснуться ближе к Алине и Денису, но толпа беаппеляционно разделила их, и на мгновение он потерял их из виду.
А когда проход перед ним расчистился, он увидел.
Денис прижимал Алину к себе — его руки плотно обхватывали её талию, а одна ладонь лежала на её ягодице, пальцами слегка сжимая ткань джинсов. Она не отстранялась. Делала вид, что не замечает, оживлённо о чём-то говоря, улыбаясь.
Дима отвернулся.
Противоречивые чувства вновь накатили на него, но он уже научился с ними справляться. Или, по крайней мере, делал вид, что научился.
Едва Денис переступил порог квартиры, как резко рванул в ванную — хотел смыть с себя холод улицы. Горячая вода быстро согрела его, и уже через несколько минут он стоял перед зеркалом, вытирая мокрые пряди волос. Наспех натянув одежду, он бросил в сторону Димы короткое:
— Всё, я ушёл!
И выскользнул за дверь, даже не дожидаясь ответа.
Занятия с Таней начинали входить в его привычку. Её мягкий голос, терпеливые объяснения, лёгкий смех, когда он упрямо перемешивал падежи… Русский язык, который поначалу казался непроходимыми джунглями, теперь постепенно поддавался, будто расступаясь перед его упорством.
Но сегодня всё было иначе.
Дверь открыла не привычная Таня — аккуратная, собранная. Перед ним стояла совершенно другая женщина: растрёпанная, в накинутом наспех домашнем костюме. Её волосы, обычно уложенные с почти болезненной точностью, были собраны в небрежный хвост. Тени под глазами выдавали бессонную ночь, а бледность
Флориан и его член;Если женщина просит