от его пальцев останутся синяки. Стул трещал под ними, протестуя против неровного ритма. Движения Кати становились хаотичными, её дыхание прерывистым хрипом обрушивалось на его шею.
—Смотри на меня, — потребовал он хриплым голосом, и когда она повиновалась, зрачки расширились, губы раскрылись в безмолвной мольбе. - Я больше не сдержусь...
Телефон снова зазвонил. Катя вздрогнула: — совсем чуть-чуть, но Миша не остановился, не замедлил движения. Он прижался лбом к её лбу, его толчки становились глубже, по мере того как звон в ушах, становился всё более тихим.
— Не обращай внимания, сейчас ты моя! — пробормотал он ей в губы, глотая стон, когда кончил глубоко в неё, содрогаясь от усилий.
Шрамы под её грудью прижимались к его груди — напоминание, которое никто из них не заметил, когда ножки стула наконец подломились под ними. Они рухнули на линолеум, спутавшись, всё ещё соединённые воедино. Её смех захлёбывался у брата на шее.
— Похоже, я должна тебе новый стул, – выдохнула она, выгибаясь к нему, пока он всё ещё лениво покачивал бёдрами, растягивая толчки внутри неё. Несмотря, что братик так упоительно кончил, член его и не думал опадать. Миша ухмыльнулся, проведя большим пальцем по её соску – твёрдому, набухшему, – прежде чем нарочито медленно провести пальцем по зажившим шрамам.
— Может добавить это к твоему счёту, за эти два бидона?.. — тихо предложил он, улыбаясь.
— Если только ты не предпочтёшь взять оплату по-другому. — Улыбка Кати была острой, как лезвие.
Она перестала притворяться, несколько недель назад. Перестала вздрагивать, когда он называл её сестрой, перестала прикрывать шрамы, когда он смотрел слишком долго. Теперь же, лёжа на полу, она просто закинула ноги ему на бёдра, притягивая его глубже в себя, вращая тазом.
— Бедный Дима, – вздохнула она с притворным сочувствием. — Даже жену свою, нормально трахнуть не может...
Её ногти продолжали царапать ему спину, когда она прошептала:
— Хорошо, что мой брат умеет это, лучше всех мужчин!
Долг тот, который Катя выпросила у Миши, висел петлёй на её нежной шей. Она всегда помнила об этом. Братик, конечно же, одолжил сестрёнке денег, зная, что та не способна вернуть этот долг. Просто был заботливым, несмотря на то, что был упёртым в своих целях.
— Давай я буду платить тебе своим... ну, натурой, – как-то предложила Катя, после их бурного секса. — Буду твоей любовницей и оба будем счастливы... Согласен?
И Михаил согласился сразу...
Так и порешили они, после греховной связи, в объятиях друг друга. Брат и сестрой трахались, когда была возможность. Муж Кати не знал об их "тонких" отношениях. Ну ходит сестрёнка к брату, да и что такого? Дима на правах мужа, ебал её дома. Но его пальцы, были слишком мягкими для неё, его толчки слишком робкими... Катя уже много лет, как перестала притворяться, что кончает... Да и ребёнка подарить ей, он так и не может.
Но Миша?.. Братик заставлял её бёдра, трястись так сильно, что соседи когда-то постучали в стену. А когда он прижал её запястья над головой и с удовольствием сосал торчащие соски, на любимых сиськах, она почувствовала, как их "стартап" окупился! – не только рублями... Но и незабываемыми эмоциями!.. Ну и что же, что инцест?.. Зато какой страстный и сладкий!.. Когда он впервые трахнул её без одежды, она кончила так бурно, что в глазах потемнело. Чуть не отключилась. Позже, растянувшись на его простынях, она провела пальцем по следам укусов-засосов, на внутренней стороне бедра и рассмеялась:
— Зубастик ты мой, родной...
Это была плохая привычка Миши, кусаться, но возбуждаясь, Катя не особо чувствовала
У него первый раз