венке, по чувствительной коже, и Николай не мог сдержать тихих стонов - он запустил пальцы в её волосы, но не направлял, только держал, позволяя ей вести игру по своим правилам.
В комнате было только дыхание, влажные звуки и сдавленные стоны Николая - всё остальное исчезло, остались только двое, их тела и нарастающее между ними желание.
Николай сжал пальцы в её волосах, не грубо, а так, будто хотел быть ближе, ощутить каждый её вдох, каждый мягкий толчок губ.
— Помнишь, - прошептал он с хрипотцой, - как ты делала ему минет? Семёну... Помнишь, как смотрела на меня потом? Представь... представь, что это он сейчас. Что ты снова... вот так... у него...
Его слова резанули по нервам, заставив Алёну вздрогнуть от неожиданной вспышки возбуждения и смущения. Она не оторвалась от его члена - наоборот, её губы стали жаднее, движения настойчивее, язык обвил головку особенно медленно.
— Представь, что ты ему... а я смотрю, - добавил Коля, тяжело дыша.
Он чувствовал, как внутри всё сжимается, как желание путается с ревностью, но уже не мог остановить ни себя, ни её. Алёна, поймав его взгляд снизу, позволила себе задержаться на этом ощущении - чужая фантазия, её власть, его контроль, всё смешалось, и именно эта игра заводила их обоих всё сильнее.
Алёна чуть приподняла голову, посмотрела на Николая снизу, но в её взгляде мелькнуло что-то иное - игра, в которой она уже приняла новую роль. Её голос стал более хриплым, низким:
— Скажи, Сёма, ты скучал по мне? - прошептала она, обводя головку языком, будто совсем не с Колей сейчас.
Слова резанули Николаю по нервам, волна возбуждения прошла по всему телу, будто она действительно превратилась в ту Алёну. Его пальцы сжались в её волосах сильнее, дыхание стало чаще, грудь вздымалась.
А Алёна, поймав это напряжение, дразнила дальше. Она медленно, с нажимом, провела языком по всей длине члена, задержалась у основания, потом снова поднялась вверх, облизала его влажно и с наслаждением, не сводя с него взгляда, в котором всё перемешалось: игра, волнение, смелость.
— Сёма... я так скучала по твоему члену... - добавила она совсем тихо, как будто признавалась в самой грязной своей слабости. - Ты же помнишь, как я умею?
Она втянула его глубже, медленно и жадно, позволяя себе чуть застонать - внутри всё трепетало, хотелось подыграть ещё сильнее. Было странное, острое чувство: она будто снова стала той Алёной, когда не было ни стыда, ни границ - только желание и наслаждение.
Николай едва сдерживал себя - ощущал, как внутри всё сжимается от этого зрелища, от её языка, от этой новой-старой Алёны. И в этот момент ему хотелось только одного: чтобы она не останавливала ни игру, ни себя.
Алёна не отводила взгляда, всё глубже погружая член Николая себе в рот, обвивая языком, скользя губами вниз, жадно работая ртом и ладонью, которая медленно скользила по стволу, сжимая его всё крепче. Она уже не думала ни о приличиях, ни о стыде - ей самой хотелось этой игры, хотелось отдаться полностью.
— Сёма... - прошептала она, облизав головку, едва не дотрагиваясь до неё кончиком языка. - Я так хочу, чтобы ты снова меня трахнул... Сильно, как тогда...
Губы скользнули ниже, она жадно взяла его снова, а пальцы ускорились на стволе, чувствуя, как он напрягается, как вздрагивает от каждого её движения. Внутри у неё всё пульсировало - собственное возбуждение нарастало с каждой секундой.
— Я хочу, чтобы ты... Чтобы ты кончил в меня, Сёма... - Алёна не играла, она уже сама верила в этот момент, в эти слова,
Дождался жену с вечеринки.