уютной: глубокие кожаные кресла, низкий дизайнерский журнальный столик, на котором уже стояла бутылка изысканного вина и фрукты. На стенах висели абстрактные картины, добавляя интерьеру богемного шика.
Но главной звездой этого номера, как и предвещал Константин, была спальня. Мы прошли туда, и мои глаза сразу же устремились к центру комнаты, где доминировала огромная, шикарная кровать. Она была невероятно широкой, с высоким изголовьем, обитым бархатом, и застелена белоснежным египетским хлопком. Над кроватью висела замысловатая люстра, отбрасывающая мягкий, интимный свет.
Рядом со спальней располагалась ванная комната, больше похожая на спа-салон: огромная джакузи, душевая кабина с эффектом тропического ливня и обилие мрамора и зеркал.
В воздухе витал тонкий аромат дорогих духов и свежести. Это место было создано для наслаждения, для уединения, для того, чтобы забыть обо всём на свете. И я чувствовала, как волна предвкушения накрывает меня с новой силой.
Константин не медлил. Едва мы переступили порог роскошного номера, как он подошёл ко мне сзади. Я почувствовала его тепло, его дыхание на своей шее. Без единого слова, его умелые пальцы принялись за шнуровку моего свадебного платья. Я почувствовала, как тонкие ленты одна за другой ослабевают, развязываются, а затем ткань начинает медленно сползать по моей спине.
Каждое движение было неторопливым, но решительным, словно он наслаждался каждым моментом этого стриптиза. Я стояла неподвижно, чувствуя, как прохладный воздух касается моей кожи. Платье, словно облако, упала на пол, собираясь у моих ног белоснежной лужицей.
Я осталась стоять посреди комнаты, обнажённая.
Мои ноги были облачены в чулки – те самые, которые я надела сегодня утром. Они обтягивали мои ноги, поднимаясь высоко вверх, и на одной ноге, чуть выше колена, красовалась подвязка – тонкая лента, которую Константин обещал сорвать зубами. Она выглядела такой невинной, но теперь была символом всего, что произошло и символом того, что должно было произойти.
И самое главное – на мне не было трусиков. Моё лоно было полностью открыто, влажное и блестящее, готовое. Я чувствовала, как их взгляды скользят по моему телу, задерживаясь на каждом изгибе, на каждом участке кожи, на моих половых губах, которые, я знала, были слегка припухшими и покрасневшими от недавних ласк.
В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Я стояла перед ними, полностью их, полностью открытая для их вожделения.
Я видела, как глаза Виталия скользят по моему телу. И тут меня осенило. Виталий только сейчас понял, что на мне не было трусиков. Или... или он их увидел ещё утром на ковре? Эта мысль, словно вспышка, пронзила меня.
Я вспомнила его спокойное лицо, когда он вошёл в усадьбу, его слова о цветах, его взгляд, полный обожания. Судя по его лицу, это не было для него открытием. На нём не было шока, не было удивления. Было лишь глубокое, почти хищное вожделение, которое теперь горело ярче, чем когда-либо.
Он знал.
Эта мысль ударила меня с такой силой, что я чуть не пошатнулась. Все это время, и он не подавал виду! Все мои тревоги, мои попытки скрыть, мои внутренние терзания – всё это было напрасным.
Его молчание, его "неведение" было частью его собственной игры. Он видел, как я металась между стыдом и возбуждением, как боролась с собой, и, возможно, наслаждался этим зрелищем не меньше, чем моим телом.
Осознание этого было одновременно шокирующим и невероятно возбуждающим. Мой муж, которого я считала простодушным и наивным, оказался гораздо более сложным и... порочным, чем я могла себе представить. Теперь я была обнажена не только физически, но и морально, перед двумя мужчинами, которые, каждый по-своему, держали меня в своей власти.
Ещё один мой старый друг. Продлжние