С твоей стороны это были горячие взгляды украдкой, а с моей — маленькие, игривые провокации, » — она провела пальцем по его губе. — «Твои глаза тебя выдавали каждый раз, когда я надевала что-то облегающее. Сегодня же ты перешел черту. И мне это нравится. Мне нравится твоя дерзость.»
Кирилл почувствовал, как остатки вины и стыда смываются волной столь прямолинейного, откровенного одобрения. Он был не жертвой, а участником.
«Алиса будет дома не скоро, » — продолжила она, и её тон стал более властным. Она говорила, как наставник, который предлагает своему ученику сдать самый важный экзамен. — «Ты видел меня полностью. Ты видел, как я доставляю себе удовольствие, зная о твоем присутствии. Это была моя часть игры. Теперь твоя очередь. Я хочу увидеть тебя.»
Она отстранилась и скрестила руки на груди, выжидательно глядя на него.
«Это правило, Кирюша. Если ты хочешь продолжить эту игру, раздевайся. Прямо сейчас.»
Голос Виктории Сергеевны не оставлял места для споров. Кирилл, полностью поглощенный ее волей, почувствовал абсолютную покорность. Он не мог и не хотел ей сопротивляться. Он медленно поднял руки и потянул через голову футболку. Затем развязал пояс спортивных штанов, которые, после недавнего волнения, были ему тесны. Скинув их, он остался перед ней в одних боксерах, его член, напряженный и пульсирующий, очевидно натягивал ткань.
Виктория Сергеевна сделала вдох, её глаза опустились на его тело.
«Хорошо, очень хорошо, » — промурлыкала она, и в её голосе прозвучало искреннее восхищение, заставляя Кирилла выпрямить плечи.
А затем, с не меньшей грацией, она сбросила полотенце. Оно упало к её ногам, открывая взору зрелое, невероятно манящее тело. Её кожа была еще слегка влажной, пахнущей мылом и женским желанием. Её пышная, ухоженная киска и лобок были аккуратно подстрижены. Кирилл замер, его рот пересох.
«Ты восхитителен, Кирилл. Просто восхитителен, » — она улыбнулась ему, демонстрируя себя. — «Теперь закончим это.»
Она подошла вплотную, и теперь, когда его желание было выставлено напоказ, его член дернулся. Тёща опустила руку и, нежно погладив ткань боксеров, потянула эластичный пояс вниз, освобождая ствол. Её рука, такая мягкая, но сильная, обхватила возбужденный член. Кирилл застонал. Это было лучше, чем все его фантазии. Это было реально.
«О, Кирюша, » — прошептала она, её глаза сияли. — «Какой же ты горячий! Какой у тебя большой подарок для своей мамочки.»
Она начала двигать рукой, медленно, уверенно, демонстрируя огромный опыт.
«Мой муж, » — сказала она, не прерывая ласки, — «стал… слишком пассивным. Слишком предсказуемым. Я так устала от этой скуки и рутины. Я чувствовала твое влечение, твое напряжение. И я знала, что ты можешь дать мне то, что он уже не может. Ты — мой свежий воздух, моя отдушина.»
«Я хочу тебя, Виктория Сергеевна. Я хочу тебя с того самого дня, как увидел в том синем платье, » — вырвалось у Кирилла признание, полное отчаяния и желания.
«Вот так, мой мальчик. Говори мне это, » — она приблизила свое лицо, её губы были всего в миллиметрах. — «Я ждала, когда ты решишься. Ждала, когда сделаешь первый шаг.»
Она притянула его к себе. Их губы встретились в страстном, мокром поцелуе, наполненном вкусом её парфюма и мыла, и развратом, который они совершали. Она целовала его глубоко, властно, открывая свой рот и принимая язык зятя.
Затем, не прервав поцелуй, она опустилась на колени прямо на ковер, не сводя с него глаз. Ее голова опустилась, и она взяла член в свой рот, медленно и глубоко.
Это был не просто минет, это было искусство. Виктория Сергеевна использовала все свое мастерство, чередуя глубину и скорость, играя языком
Ненасытная одногруппница