Ника первой шагнула под воду, не снимая сорочки. Ткань мгновенно намокла и прилипла к телу, соски проступили так, будто на ней ничего и не было. Она повернулась к нему лицом, протянула руку.
— Иди сюда, дурак.
Он шагнул. Вода была ледяная, аж дыхание перехватило. Они оказались в полуметре друг от друга. Капли стучали по плечам, по груди. Ника провела ладонью по его животу, будто проверяя температуру.
— Холодно? — спросила тихо.
— Нормально, — выдавил он.
Она сделала ещё шаг. Теперь между ними осталось сантиметров пять. Сорочка прилипла к её бёдрам, трусики просвечивали чёрным треугольником.
— Снимай, — сказала она, глядя ему в глаза. — Всё снимай.
Артём стянул боксеры. Член уже стоял, деваться некуда. Ника посмотрела вниз, улыбнулась уголком рта. Потом взяла его за руку и положила себе на талию — под мокрую ткань.
— А теперь меня.
Он дрожащими пальцами потянул сорочку вверх. Она подняла руки, помогла. Ткань шлёпнулась на пол. Потом трусики — тоже одним движением. Они стояли голые друг напротив друга, вода хлестала по плечам и спинам.
Первой поцеловала она. Просто прижалась губами, мягко, но уверенно. Потом глубже — язык скользнул к нему, горячий на фоне холодной воды. Артём обхватил её за талию, прижал к себе. Кожа к коже. Его член упёрся ей в живот.
Ника оторвалась на секунду, прошептала прямо в губы:
— Племянничек мой хороший…
Потом опустилась на колени. Плитка холодная, но ей было всё равно. Вода стекала по её волосам, по спине. Она взяла член в руку, провела языком снизу вверх, медленно. Артём выдохнул сквозь зубы.
— Тёть Ник…
Она взяла раскалённый хуй в рот. Горячий, влажный, тесный. Двигалась плавно, но глубоко — сразу почти до конца. Чувствовался огромный опыт и… желание. Рукой обхватила основание, второй гладила его бедро. Артём упёрся ладонями в стену, чтобы не упасть. Голова кружилась от кайфа.
Он продержался минут пять, не больше. Напряжение последних дней выплеснулось разом — сильно, до дрожи в коленях. Ника не отстранилась, проглотила всё, потом ещё раз провела языком, будто добивая.
Поднялась, обняла его за шею.
— Первый раз так? — тихо спросила.
Он только кивнул, не в силах говорить.
— Пошли ко мне, — сказала она и выключила воду.
В спальне было жарко, но уже пофиг. Ника толкнула его на кровать, забралась сверху. Колени по бокам его бёдер. Взяла член снова в руку — он был ещё вялый, но быстро наливался силой.
— Смотри на меня, — сказала она и медленно опустилась мокрой киской прямо на ствол племянника.
Горячая, мокрая, тесная. Артём выгнулся, схватил её за бёдра. Она начала двигаться — сначала медленно, круговыми движениями, потом быстрее. Грудь качалась перед его лицом. Он поймал сосок губами, пососал. Ника застонала, запрокинула голову.
— Да… вот так… мой хороший…
Потом легла на него грудью, прижалась всем телом и начала двигаться быстрее. Кровать скрипела. В комнате стоял запах секса, пота и её духов.
— Тётя Ника… — вырвалось у него.
— Да, трахай… трахай свою тётю…
Он кончил второй раз, глубоко внутри неё. Но Ника продолжала двигаться ещё секунд десять, пока не задрожала сама — тихо, с длинным выдохом, вцепившись пальцами ему в плечи.
Потом просто лежала на нём, тяжело дыша. Волосы мокрые, прилипли к щекам. Артём гладил её по спине, не веря, что это происходит.
Через минуту он всё-таки выдавил:
— Это же… неправильно, наверное…
Ника приподнялась на локтях, посмотрела ему в глаза.
— Артём, нам с тобой вместе тридцать семь и девятнадцать. Мы оба взрослые. Никто ничего не узнает. Это лето — только наше. Понял?
Американская мечта. Части 12,13