её прямой кишки облегали его с безумным, пульсирующим давлением, каждая складка слизистой, казалось, цеплялась за него, не желая отпускать. Воздух вырвался из его лёгких хриплым рычанием. Он был внутри. Полностью. До самого основания, где его лобок уткнулся в её упругие ягодицы.
Он замер, дрожа, чувствуя, как её внутренности адаптируются к его вторжению, как мускулатура сжимается и расслабляется в шокирующем, захватывающем ритме. Его мир сузился до этой точки соединения, до этого жара, этой плотности, этого абсолютного владения и полной отдачи.
Лилит повернула к нему голову, её волосы прилипли к вспотевшему виску. В её глазах не осталось и тени прежней богини-соблазнительницы. Там пылал чистейший, необузданный огонь желания.
«Теперь… двигай, – прохрипела она. – И не смей останавливаться, пока я не прикажу.»
Его первый толчок был почти неуверенным, пробным, будто он сам не верил в реальность происходящего. Но тело Лилит ответило ему так ясно, что сомнения испарились. Её внутренние мышцы, эти мощные, гладкие кольца, окружающие кишечник, сжались вокруг его ствола с такой силой, что у Марка перехватило дыхание. Это была не просто плотность – это была живая, пульсирующая хватка, милуящая каждую бороздку, каждый нерв на его члене.
Он оттянул бёдра, чувствуя, как его член, мокрый от её внутренней слизи и его слюны, с трудом выходит из этого обжимающего влажного чехла. Головка, уже растянутая и чувствительная, зацепилась за самое узкое место у входа, и это сладкое, почти болезненное сопротивление заставило его выдохнуть стон. А затем он вогнал себя обратно. Медленно, чтобы прочувствовать каждый сантиметр.
«Да… вот так… – её голос был хриплым, раздавленным наслаждением. – Чувствуешь, как моё очко обнимает твой ствол? Оно хочет высосать из тебя всё.»
Её слова, откровенные и грязные, ударили по нему сильнее любого прикосновения. Он начал двигаться быстрее. Звуки заполнили комнату: влажное, шлепающее «чмок-чмок-чмок» от соединения их тел, его прерывистое, хриплое дыхание и её сдавленные, хлюпающие вздохи, которые вырывались каждый раз, когда он входил особенно глубоко.
Марк смотрел вниз, зачарованный зрелищем. Его член, тёмный от напряжения, исчезал и появлялся вновь из её раздвинутых ягодиц. Мышечное кольцо сфинктера, растянутое до предела, обтягивало его основание тугой, покрасневшей манжетой. С каждым его движением внутрь оно ненадолго сглаживалось, поглощая его, а с каждым выходом – снова формировало это плотное, жадное «О», будто пытаясь удержать его внутри. Кожа вокруг была влажной, блестящей от слюны и пота, и при каждом ударе его лобок шлепал по её упругим полушариям, от чего по её коже бежала дрожь.
Он сменил угол, наклонившись над ней, и это простое движение заставило её взвыть. Он трахал её так глубоко, что, казалось, касался самой её сути.
«Давай… там… – простонала Лилит, её пальцы впились в простыни. – Глубже… прошу…»
Марк, опьянённый властью и её мольбами, повиновался. Он вогнал себя в неё до предела, прижавшись лобком к её телу, и начал не длинными толчками, а короткими, быстрыми, вибрирующими движениями, бьющими точно в ту самую точку. Он чувствовал, как под его натиском её внутренние мышцы начали бесконтрольно дрожать, как по её спине пробежали судороги.
Её анус, уже растянутый и покорный, начал ритмично сокращаться вокруг его ствола с новой, бешеной силой, будто пытаясь выдоить его. С её губ сорвался поток грязных, бессвязных слов, смешанных с рыданиями наслаждения.
Она была на грани. И он чувствовал, как его собственное тело, сжатое в тисках невыносимого напряжения, готово было сорваться вслед за ней. Но Лилит, казалось, читала его мысли.
«Не смей… – выдохнула она, обернувшись, её глаза были стеклянными от наслаждения, но в них тлела последняя искра контроля. – Не смей кончать. Ещё
Я не волшебник, я только учусь