Когда его дыхание немного успокоилось, а сознание прояснилось, первое, что он осознал, было напряжение, всё ещё витавшее в воздухе. Оно исходило от неё. От её тела, всё ещё выгнутого на столе, от её члена, который, несмотря на всё, что произошло, стоял всё так же твёрдо и требовательно, лишь слегка подрагивая в такт её сердцебиению.
Она не кончила.
Эта мысль пронзила его, смешивая остаточную усталость с новой, острой целью. Он мягко освободился из её ослабевших объятий и соскользнул с неё на колени на пол. Отсюда, снизу, она казалась божеством, истерзанным страстью. Её член, тёмно-розовый и влажный, возвышался перед его лицом.
Не говоря ни слова, Марк поднял руку. Его ладонь скользнула вдоль ствола, ощущая каждую пульсацию, каждый нерв под шелковистой кожей. Он обхватил её у основания, начав медленные, плавные, но уверенные движения вверх-вниз. Его большой палец нащупал узел напряжённой вены на нижней стороне и начал совершать мелкие круговые движения вокруг него, разминая плотную ткань у корня.
Затем он наклонился. Его губы коснулись головки – сначала просто поцелуй, почтительный, на краю её щелевидной уретры, откуда выступила новая капля прозрачной жидкости. Он начал облизывать головку, как драгоценность: широкими плоскими движениями по всей округлой поверхности, затем быстрыми, щекочущими касаниями кончика языка по самому чувствительному месту – уздечке под венцом.
Лилит застонала – долгий, низкий звук, вышедший из самой глубины её груди. Её бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу его лицу. «Да… вот так…»
Ободрённый, Марк ускорил темп руки, дроча её член теперь увереннее, с лёгким хлюпающим звуком от смеси слюны и предсемени. Но ему было мало. Его вторая рука, свободная, скользнула вниз, мимо основания её члена, по промежности, которую он так тщательно изучал ранее, и упёрлась в её расслабленный, всё ещё влажный от его семени анус.
Он не стал форсировать. Кончиком указательного пальца он надавил на мышечное кольцо. Оно легко, почти благодарно, приняло его внутрь. Палец погрузился в знакомую, обжигающую тесноту. Чуть позже к нему присоединился средний. Два пальца растягивали её изнутри, двигаясь в ритме, противоположном движениям его другой руки на её члене: когда рука шла вверх по стволу, пальцы погружались глубже.
Он исследовал внутренние стенки, скользя по гладкой, горячей слизистой. И затем он нащупал это: небольшое, плотное уплотнение на передней стенке, вглубь на пару суставов. Простата. Мужская точка G.
Как только его подушечки коснулись её, всё тело Лилит вздрогнуло, как от удара током. Её член резко дёрнулся в его руке, из уретры брызнула струйка смазки.
«Там… – простонала она, и её голос сорвался. – О, боги… именно там…»
Марк, нашедший золотую жилу, сосредоточился. Он продолжил ритмично дрочить её член, а пальцами внутри неё начал не просто давить, а совершать быстрые, отрывистые «похлопывающие» движения прямо по бугорку простаты. Каждое такое касание заставляло её внутренние мышцы судорожно сжиматься вокруг его пальцев, а её член пульсировать в его ладони с новой, неистовой силой.
Лилит откинула голову назад, обнажив длинную линию горла, по которой бежала дрожь. Её стоны стали ритмичными, высокими, почти певучими, идеально совпадая с двойным натиском его рук. Её тело выгнулось дугой, отрывая ягодицы от стола, полностью отдаваясь этим двусторонним, всесокрушающим ощущениям. Она висела на волоске, и Марк, заворожённый её реакцией, не собирался позволять этой нити порваться. Он только усиливал давление, темп, сосредоточенность, ведя её к тому краю, с которого уже не будет возврата.
Её тело стало тетивой, натянутой до предела. Ритмичные стоны сменились одним долгим, прерывистым хрипом, когда её живот и бёдра затряслись в серии мощных судорог. Марк почувствовал это пальцами, всё ещё погружёнными в её
Месяц в спортлагере