1.Фотография Елены Волковой, сделанная, судя по всему, скрытой камерой. Она была в белом платье, смеялась, глядя кута-то в сторону. Выглядела живой, даже свободной — совсем не так, как та холодная женщина, что мелькнула в кабинете.
2.Расписание на неделю: завтра — выставка в частной галерее «Вертикаль», после — обед в ресторане «Монарх», вечером — благотворительный аукцион.
3.Маршруты, адреса, номера телефонов её стилиста, личного помощника, массажистки.
4.Отдельный лист с пометкой «Контактные лица: возможно, представляют угрозу». Несколько имён, фотографий, краткие характеристики. Среди них — мужчины, женщины, даже парочка политиков.
5.Ключ от машины — с брелком с логотипом Mercedes.
6.Наконец, в самом низу — конверт с наличными. Толстый, непрозрачный.
Я закрыл папку, открыл ключом машину — бронированный чёрный GLS уже ждал у гаража — и уехал, оставляя особняк позади в вечерних сумерках.
Новая жизнь настанет, — промелькнула мысль. И дальше какое-то время буду жить в этом особняке, так как работа 24/7, и только три выходных в месяц — пока не найдут напарников для смены.
Следующие несколько недель были знакомством — как с самой Еленой, так и с персоналом дома и самим Максимом, начальником. Ничего необычного: встречи, дом, ужины, другой быт, встречи с её подругами. Но с каждым днём я сближался с Еленой. Она была весёлой, открытой и сексуальной. Она начала мне нравиться, и я даже начал забывать о поручении босса — именно о том, что Елена может что-то скрывать, изменять, и моя задача была не просто охрана.
Сейчас уже конец осени, и Елена захотела в США к родственникам на День Благодарения. Мне пришлось ехать с ней. К этому времени с самой Еленой мы стали общаться чаще — в машине, в пробках, в кафе, так как даже обедал я с ней вместе. Ничего не предвещало чего-то необычного, но когда мы сидели в самолёте — она у окна, я у прохода, она завела разговор:
— Виктор, может, перейдём на «ты»? — она улыбнулась и посмотрела прямо в глаза. — Разговор неформальный, да и мы знакомы месяц почти. Думаю, пора. А то все эти «вы» да «вы», — а я посмотрел на неё в этот момент и оценил её одежду и фигуру. Она была в облегающем белом гольфе и джинсах. Под самим гольфом, как я понял, не было лифчика. Через тонкую ткань угадывались очертания её острых сосков, и я невольно отвел взгляд, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло.
— Елена, есть инструкции, и я не могу их нарушать, — ответил я, стараясь звучать нейтрально.
— Так! Во-первых, вообще-то я твоя начальница. А во-вторых, я знаю, что муж сказал тебе со мной подружиться и войти в доверие.
Голос её не был раздражённым — спокойным, даже немного насмешливым. Я удивился: она всё знает. И мне пришлось выйти на чистоту.
— А почему раньше ничего об этом не говорили? — спросил я, понизив голос.
Она опять улыбнулась и сказала:
— У него везде камеры, прослушка. Я это знаю. А в самолёте этого нет! И давай всё же на «ты».
Мой ответ не заставил ждать:
— Ну, хорошо. О чём ты хотела поговорить неформально?
Она улыбнулась ещё шире, и в её глазах мелькнула искра.
— Я знаю и о том, что он просил тебя стучать. Это обычно — всегда так. И не спрашивай, откуда я это знаю.
Я был удивлён её осведомлённостью и не знал, что сказать. В голове пронеслось: «Значит, она играла свою игру всё это время. И наблюдала за мной так же, как я за ней.»
КЛИЗЬМА ДЛЯ ГЛУПОЙ ШЕЛЬМЫ