Она была в чёрном вечернем платье, которое идеально подчёркивало фигуру. Выглядела так, будто собиралась на свидание.
— Вы куда? — спросил я.
— Я хотела встретиться с подружками, — ответила она, но её голос звучал слишком гладко, будто заученно.
Я знал — школьных друзей тут нет. Так что, скорее всего, это кто-то другой.
— Так, Елена, мы договорились — мы везде вместе! Хоть я и могу умалчивать о многом, — сказал я, понизив голос, но достаточно чётко. Я был осторожен — тут могли быть свои уши.
— Витя, ну, может… — она начала, пытаясь найти аргументы, но я перебил:
— Без «может»! Сегодня лучше быть дома. А завтра — встречи с друзьями.
Она посмотрела на меня — взгляд был колючим, явно недовольным. Но спорить не стала. Взяла телефон, быстро кому-то написала, затем повернулась ко мне.
— Зайдёшь в 23:00 ко мне. Осмотришь всё по своим инструкциям. Я тогда буду готова.
Она развернулась и ушла на второй этаж, к своей комнате, оставив меня в прихожей с чувством, что эта ночь может оказаться куда сложнее, чем я предполагал.
Когда она ушла, первым делом я решил на всякий случай проверить коридор и свою комнату на прослушку — чтобы быть уверенным, что тут не слушают и не узнают лишнего. Но, в конце концов, тут было чисто.
В назначенное время я пошёл к Елене, постучал в дверь. Она меня впустила, и я проверил комнату — закрыл окна, осмотрел углы, сделал всё по инструкции, одновременно ожидая, пока она начнёт свой разговор.
На этот момент она была в чёрном шёлковом халатике, который так же подчёркивал её красоту. Ткань мягко облегала тело, оставляя больше намёков, чем скрывая.
И вот она начала:
— Завтра у меня встреча. Муж о ней уже знает. Это встреча с подругой, и ты должен её подтвердить.
Я ответил:
— Конечно, я ведь буду с вами.
Она улыбнулась, но в её глазах было что-то острое, испытующее.
— Да, надеюсь, ты всё понимаешь… Но раз ты меня сегодня к подруге не пустил, ты должен отработать.
В этот момент она села на свою кровать прямо передо мной и раздвинула ноги. Я посмотрел — киска была прикрыта тканью халата, но по очертаниям было понятно, что белья никакого нет.
— И что вы хотите? — спросил я, глядя на неё.
В ответ она сказала тихо, но чётко:
— Вот мне кажется, ты хорошо работаешь язычком. Вот и работай им…
Широкая улыбка играла на её губах, а взгляд был направлен на меня будто на дичь — изучающий, властный, без тени сомнения.
— Ты серьёзно? — спросил я её, всё ещё пытаясь найти в её взгляде хоть намёк на шутку.
— Абсолютно! — ответила она, и в её голосе не было ни капли игривости — только уверенность, граничащая с приказом.
После этого она приподняла подол халатика, и открылась её киска. В комнате было светло из-за ярких ламп и подсветок, и я мог разглядеть, что она была абсолютно гладкой без каких-либо волос.
Я застыл, не зная, как действовать. Мысли путались: «А если услышат? Если кто-то войдёт? Если это проверка?» От волнения и внутреннего сопротивления мой член даже не реагировал — только сжатие в груди и холодок в животе.
Но она привела меня в чувство резко, почти грубо:
— Чего застыл? На колени! И к киске! Я жду!
Её тон был уже не игривым, а властным, жёстким — таким, что спорить было бессмысленно. Такой напор подчинил меня моментально, сломил последние попытки сопротивления.
Я подошёл ближе, опустился на колени перед кроватью и приблизился к её промежности. Не успел я даже как следует разглядеть
ПАПЕНЬКИН СЫНОЧЕК