остротой, как расплавленный мед с солью. Я плюю тебе в рот сверху — длинно, вязко, слюна тянется толстой серебряной нитью, падает на язык, смешиваясь с моими соками, и я плюю ещё, ещё, пока твой рот не переполняется, слюна стекает по подбородку, по шее, густая и пузырчатая. "Глотай мою слюну... глотай меня, как мою мочу..." — шепчу я, и стыд жжёт внутри: "Я плююсь ему в рот, как животное... я такая низкая..."
Я поворачиваюсь жопой, раздвигаю ягодицы руками — кожа там горячая, гладкая, чуть влажная от стекающих соков. Мой анус раскрывается перед тобой, пульсирует, и запах здесь глубже, манящий: тёплый, бархатистый мускус с мягкой горчинкой, солоноватостью и лёгким землистым шлейфом, как аромат тёплой земли после дождя, смешанный с моим естественным возбуждением. Ты прижимаешь нос прямо к нему, вдыхаешь глубоко, и я рыдаю от стыда: "Нюхай мою жопу... она пахнет мной, моей похотью... я стесняюсь до дрожи, но хочу, чтобы ты сломал меня этим..." Твой язык начинает детально: сначала широкие, медленные круги по краю — кожа нежная, бархатистая, вкус солоноватый с горчинкой, как солёный карамель; потом кончик давит в центр, растягивает кольцо с лёгким сопротивлением, входит медленно, миллиметр за миллиметром, и я чувствую растяжение, давление, тепло твоего дыхания внутри. Внутри тесно, влажно, вкус гуще — землистый, животный, с тёплой мускусной глубиной и лёгкой кислинкой, которая остаётся на языке надолго. Ты крутишь языком внутри, вылизываешь стенки, давишь на них, и я стону, трусь, ощущая каждый вихрь, каждый толчок, как он обменивается жидкостями: моя внутренняя влага стекает тебе в рот, твоя слюна проникает в меня, делая всё скользким, горячим.
Новый фетиш добавляется рандомно — я беру свои трусики, комкаю их и засовываю себе в попу на миг, чтобы они впитали запах и вкус внутри, потом вынимаю и заталкиваю тебе в рот: "Соси их... соси мои трусики, пропитанные моей жопой..." Ткань теперь ещё мокрее, вкус смешанный — шелк с мускусом, горчинкой и твоей слюной. Я плюю себе на пальцы, втираю густую слюну в анус, чтобы стало ещё скользче, потом плюю тебе прямо в рот — густые, пузырчатые плевки стекают по твоему языку, пока он всё ещё во мне, и я плюю ещё, унижая тебя и себя: "Ты пьёшь мою слюну, как мою сперму... ты мой плевочный раб..."
И тут я окончательно ломаюсь — психологическое унижение бьёт: "Заставь меня просить... скажи, что я не достойна, пока не обоссу тебя..." Ты шепчешь: "Проси, грязная сука", и я умоляю, рыдая: "Пожалуйста, позволь мне ссать тебе в рот..." Золотой дождь начинается интенсивно: сначала горячие, солёные капли капают на твой язык внутри меня, потом мощная, бесконечная струя — теплая моча льётся тебе в рот, по языку, который глубоко в моей жопе, заполняя всё, стекая по горлу, по щекам, по шее, пропитывая трусики в твоём рту. Запах мочи свежий, лёгкий, с теплотой, смешивается с мускусом попы и писи — всё становится одним опьяняющим, мокрым облаком, и я чувствую, как она брызжет, разбрызгивается от моих движений. Я мочусь долго, без остановки, крича от унижения: "Я ссу тебе в рот... прямо в рот... я твоя писающая шлюха... прости меня за эту грязь..." Физическое унижение добавляется — я шлепаю себя по попе, оставляя красные следы, и прошу тебя сделать то же: "Шлепни меня... унизь мою жопу..." Твоя рука бьёт, и боль смешивается с удовольствием, усиливая поток.
Ты переворачиваешь меня резко, и я беру твой член в рот — сосу глубоко, до горла, давлюсь, слюна стекает по стволу густыми
Через год