нитями, пока ты продолжаешь лизать мою мокрую, пропитанную мочой попу. Ты кончаешь взрывно — сперма густая, горячая, солёная с резкой горчинкой, заполняет мой рот до краёв, и я не глотаю: держу её, мешаю со своей слюной, потом плюю тебе обратно в рот, смешанную с мочой, вкусом моей жопы и писи — густая, вязкая жижа стекает тебе на язык, и мы целуемся жадно, обмениваясь всем, размазывая сперму по губам, по щекам. Я шепчу, задыхаясь: "Пей нашу сперму... нашу мочу, слюну... мы одно теперь, в этой грязи и запахе..."
Ещё одно рандомное унижение — я сажусь тебе на грудь, трусь пися о твою кожу, оставляя мокрые следы мочи и спермы, и шепчу: "Ты весь в моей моче... в моей сперме... ты мой помеченный раб..." Новый фетиш: я беру твою руку, сосу твои пальцы, потом засовываю их себе в попу, чтобы они пропитались, и потом лижу их сама, чувствуя вкус своей жопы, мочи, спермы — солёный, землистый, смешанный коктейль, который сводит с ума.
Я остаюсь лежать на тебе, дрожащая, сломанная стыдом, но переполненная экстазом: "Через неделю... я принесу новые трусики... и мы пойдём ещё глубже в эту бездну... я твоя навсегда, в запахах, жидкостях и унижениях".
Жизнь секретутки