— Выпьешь? — Максим поставил на низкий столик два бокала, налил коньяку.
— Спасибо, — пробормотал Семён, взяв свой. Пальцы дрожали.
— За твоё будущее, — сказал Максим, чокнувшись. Выпил залпом. Семён попытался повторить, но обжег горло и закашлялся.
Максим наблюдал за ним, полуулыбка играла на его губах.
— Расслабься, Сёма. Ты как на иголках. Всё хорошо?
— Всё хорошо, — эхом отозвался парень, ставя бокал.
Максим откинулся на спинку кресла, изучающе оглядывая Семёна с ног до головы. Взгляд был тяжёлым, физически ощутимым, будто он щупал его через одежду.
— Знаешь, я тут подумал, — начал Максим медленно, растягивая слова. — Ты очень... хрупкий. Изящный. Талия... Почти девичья.
Семён сглотнул. Комплиментом это не звучало.
— Я... я спортом занимаюсь, — соврал он.
— Каким? — мгновенно отреагировал Максим. — Шахматами? Ты худой, как щепка. Но в этом есть своя прелесть.
Он встал, прошелся по комнате, остановился у большого окна, за которым вечерело. Потом повернулся.
— У меня к тебе просьба. Необычная.
— Всё что угодно, Максим Петрович, — тут же выпалил Семён, переполненный чувством долга.
— Перестань ты на «Вы» и с отчеством. Я же не старик. Просто Макс.
— Хорошо... Макс.
— Вот и отлично. А просьба... — он сделал паузу, наслаждаясь напряжением в воздухе. — Я хочу увидеть тебя в другом образе. Чтобы раскрыть твой... потенциал.
Семён моргнул, не понимая.
— Каком?
Максим вышел из комнаты и вернулся через минуту. В его руках было что-то чёрное и воздушное. Он аккуратно развернул предметы и положил на диван рядом с ошарашенным парнем.
Это было платье. Короткое, из тончайшего чёрного кружева, с тонкими бретельками. Рядом лежала пара чулок с ажурными резинками и маленький комочек чёрного шёлка — стринги.
В голове у Семёна что-то щёлкнуло и отключилось. Он смотрел на эти вещи, потом на Максима, потом снова на вещи.
— Я... я не понял.
— Всё понятно, как белый день, солнышко, — голос Максима стал тише, но в нём появилась непреклонная, железная нота. — Примерь. Я хочу посмотреть.
— Это же... женское, — выдавил Семён, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— А ты кто? — Максим присел на корточки перед ним, оказавшись на одном уровне. Его глаза были совсем близко. Серые, холодные. — Ты — благодарный мальчик. Ты — тот, кому я помог. А теперь я прошу тебя об ответной услуге. Неужели откажешь? После всего?
Вопрос висел в воздухе, отягощённый всем, что было между ними: оплаченная учёба, крыша над головой после смерти родителей, защита от проблем. Долг. Чёртов, неподъёмный долг.
— Я не могу... — прошептал Семён, но в его голосе уже не было отказа. Был ужас и покорность.
— Можешь, — твёрдо сказал Максим. Он взял стринги и протянул их Семёну. — Начни с этого. Иди в спальню, переоденься. Всё, что сверху, можешь снять. Нижнее бельё — только это.
Семён взял в руки шелковую тряпочку. Она была холодной и скользкой. Он поднялся на ватных ногах и, не глядя на Максима, побрёл в указанную комнату.
Дверь закрылась. Он стоял посреди чужой спальни, сжимая в потных ладонях этот чёрный позор. Сердце колотилось так, что звенело в ушах. «Это ненормально. Надо уйти. Сейчас же». Но ноги не слушались. Мысль о том, чтобы выйти и отказать Максиму в лицо, казалась более страшной, чем выполнить его просьбу. Он боялся. Боялся потерять его расположение, боялся гнева, боялся неизвестности.
С дрожью в пальцах он снял кроссовки, носки, джинсы, трусы. Воздух коснулся его кожи, и он почувствовал себя невероятно уязвимым. Затем он натянул стринги. Шёлк непривычно обтянул его бёдра, узкая полоска ткани врезалась между ягодиц. Он вздрогнул от странного,
Первый раз (Отрывки из дневника 2)