День подходил к концу. На город опускались первые сумерки, а воздух стал особенно свежим — хрустким, колючим, чистым. На земле лежали два дюйма свежевыпавшего снега, лёгкого, пушистого, едва примятого машинами и ногами прохожих.
Я только что закончил работу, когда заметил, как к подъезду офиса подкатила знакомая машина. Я удивился — мы не договаривались. Но когда открыл дверцу и заглянул внутрь, сердце у меня приятно екнуло.
На водительском сиденье сидела Элизабет.
На ней было тонкое, светлое пальто, которое скорее подчёркивало, чем защищало от холода. Оно было расстёгнуто, и из-под него виднелась лёгкая блузка без рукавов. А на ногах — открытые туфли на тоненьком трёхсантиметровом каблуке, изящные, как будто с витрины летнего бутика.
— Привет, — улыбнулась она, глаза её блестели.
— Ты... вообще не чувствуешь холода? — спросил я, садясь в машину. — На улице минус десять, если не холоднее.
— Именно, — прошептала она с довольной полуулыбкой. — Идеальная погода для сюрприза.
Я взглянул на её ноги. Они были босые внутри туфель, кожа покрыта тончайшими мурашками, а пальцы уже немного посинели. Но она, кажется, даже не замечала этого.
— Какой ещё сюрприз?
— Потерпи. Всё скоро узнаешь.
Она тронула с места и свернула с трассы, ведя машину уверенно, хоть и слегка прикусывая губу от холода. Мы ехали по узкой дороге, мимо заснеженных деревьев, пока, наконец, она не остановилась у небольшой лесистой опушки.
Снег скрипел под колёсами.
— Выходим? — спросил я, с интересом глядя на неё.
— Ага, — кивнула она и тут же открыла дверцу.
На улице было зябко и темнело всё быстрее. Луна ещё не взошла, но небо было светлым от отражённого снега, и лес казался волшебным — белым, тихим, словно замерзшее царство.
Я уже хотел обойти машину, как вдруг заметил: Элизабет сняла туфли. Затем — и пальто. Осталась в тонкой блузке и короткой юбке. И босиком.
— Что ты делаешь? — удивлённо воскликнул я.
Она повернулась ко мне с вызывающим выражением лица.
— Мы идём гулять. В лес. Прямо сейчас. Я очень хочу — с тобой. Только ты и я... и мороз.
— Босиком?!
— Конечно, — засмеялась она. — Мне нужно, чтобы ты видел... какая я. Что я могу.
Я сдался, лишь покачал головой, и мы пошли. По снегу, по узкой тропинке, оставляя за собой цепочку следов.
Сначала она шла уверенно, даже легко. Снег обжигал её ступни, но она только улыбалась — всё больше от возбуждения, чем от замерзания. В её глазах горел азарт, а дыхание превращалось в пар, что таял в воздухе.
Мы шли вглубь леса, мимо заснеженных деревьев, пока не оказались в небольшой поляне, где снег был нетронут. Элизабет остановилась, тяжело дыша, и вдруг сказала:
— Подожди.
Она опустилась на колени и села прямо в снег. Закрыла глаза, раскинула руки... и легла на спину.
— Смотри... — выдохнула она.
И начала двигать руками и ногами, рисуя снежного ангела.
— Ты сумасшедшая, — пробормотал я, зачарованно глядя на неё. — Невероятная.
— Я знаю, — прошептала она, лёжа неподвижно, пока снег прилипал к её волосам. — Но я хочу, чтобы ты видел меня вот такой.
Она встала, с трудом — снег пристал к спине и ногам. Её кожа была ярко-красной, влажной от тающего инея, на ней проступили чёткие мурашки. Всё тело дрожало, грудь вздымалась в коротком, частом дыхании. Она едва стояла на ногах.
— Пойдём назад, — сказал я, — ты уже на грани.
— Ещё чуть-чуть... — прошептала она, — я справлюсь.
Но через десять минут, когда мы уже почти вышли к машине, я заметил, что её походка изменилась. Она пошатывалась, ступала всё осторожнее,
Спасибо моим друзьям